Вздохнув, Анна обратилась к придворным:
– Что вы притихли? Я слышала – перед моим приходом здесь было весело.
Один из щеголей отвесил поклон.
– Просто эта юная леди, Бланш Уэд, распевала прелестные песенки.
– С ней никогда не бывает скучно, верно, мой соловей? Порадуй же свою принцессу, Бланш.
Бланш Уэд догнала кортеж принцессы и короля перед самым Лондоном. И к своему удивлению, Анна обнаружила, что соскучилась по этой легкомысленной певунье. Что и говорить, Бланш ей нравилась, и ей хотелось, чтобы подозрения, которые возникли у нее в Кентербери, оказались простым недоразумением.
Сейчас Бланш ответила принцессе улыбкой и, грациозно отбросив шлейф, присела на низкий бархатный табурет, приняв из рук пажа украшенную перламутром лютню. Она осторожно тронула струны и обратилась к принцессе:
– Пусть ваше высочество простит меня, но этой песне научил меня один трубадур, когда я ездила поклониться гробнице Святого Августина. Так что, если она окажется несколько легкомысленной, имейте в виду, что я еще в порту Форвич обзавелась индульгенцией, отпускающей мне этот грех.
Анна, почти не слушая, кивнула, и Бланш запела:
Анна сидела, облокотясь на спинку кресла, и, глядя на блестящую толпу молодежи, думала, что если завтра вместо нее здесь окажется королева Элизабет, то вряд ли что-нибудь изменится. Эти прелестные существа готовы восхвалять кого угодно, лишь бы оставаться в милости у сильных мира сего. Взять хотя бы ту же Бланш. Все знают, что она фаворитка принцессы Уэльской, но ведь она состояла и при дворе Элизабет Вудвиль и, возможно, пользовалась там не меньшей популярностью. Жаль, что Анна никогда не интересовалась прошлым Бланш.
Фрейлина между тем продолжала:
Вокруг послышались смешки. Анна увидела, как славящаяся своим неприступным благочестием леди Бофор оторвала глаза от рукоделия и кусает губы, чтобы не рассмеяться. Наверное, неплохо быть такой привлекательной вдовушкой и иметь поклонником барона Стэнли. Тот в это время стоял, касаясь подлокотника кресла своей дамы и не спуская с нее нежного взора. Анна про себя фыркнула – влюбленный Стэнли выглядел довольно уныло в присутствии предмета своей страсти – куда подевались живость и обаяние барона, которые так нравились Анне? Леди же Маргарита рядом с ним казалась веселой и такой молодой, что с трудом верилось в то, что сидящий неподалеку со скучающим видом рослый юноша – ее сын. Анне не нравился этот Генрих Тюдор. Он был еще мальчишкой, с едва пробивающимся пушком на губе и пустыми серыми глазами, однако пытался держаться как высокородный вельможа, степенный и полный достоинства. Он не смеялся даже тогда, когда все вокруг веселились. Впрочем, он напрасно так кичился своим высоким происхождением, ибо его родословная брала начало от незаконной связи одного из Плантагенетов.
А Бланш пела: