Перед входом в Гилд-холл их ожидал верликот – вместительная подвесная коляска, плавно раскачивающаяся при движении впряженных в нее спереди и сзади мулов. Верликот Изабеллы был весь раззолочен и украшен цветными шелковыми занавесками, его сопровождали четверо латников в кирасах с пылающими факелами, ибо уже совсем стемнело. Двое слуг бережно помогли герцогине занять ее место на плюшевых подушках и повернулись, чтобы услужить принцессе, но та даже не взглянула на них. Остановившись и выпрямившись, как свеча, она неотрывно смотрела на одного из латников герцогини. Из-под его шлема без забрала выбивались пряди огненно-рыжих волос, а веснушчатое лицо при свете факелов походило на перепелиное яйцо.
– Джек Терсли! – громко окликнула его Анна, и воин тотчас оглянулся. – Что делаете вы в Лондоне, когда еще месяц назад я отправила вас с письмом к графу Уорвику?
Воин недоуменно уставился на принцессу. Он растерялся настолько, что вместо того чтобы спрыгнуть с седла и преклонить колено, остался сидеть перед принцессой Англии.
Изабелла выглянула из-за шелковой занавески.
– В чем дело, ваше высочество? Этот латник уже около месяца состоит на службе в гвардии моего супруга при Тауэре.
Анна зловеще улыбнулась.
– Весьма возможно. Именно месяц назад я отправила его с тайным посланием к Делателю Королей.
Только теперь Изабелла испугалась. Она смотрела на сестру, слегка приоткрыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Джек Терсли, казалось, окаменел. Внезапно он спешился и, громыхая начищенными до блеска латами, рухнул на колени в грязь перед принцессой.
– Клянусь могилой моего отца, клянусь честью матери, клянусь своей христианской верой и спасением души, я не ведал о том, что письмо предназначалось Делателю Королей. Вы можете велеть подвергнуть меня пытке, миледи, но и тогда я буду твердить, что был совершенно уверен, что послание адресовано супругу вашей сестры, герцогу Кларенсу.
Анна наклонилась к нему.
– Тебе ведь сказала это Бланш Уэд, не так ли?
Джек Терсли так побледнел, что его веснушки при свете факела, который он все еще сжимал в кулаке, стали казаться чернее макового семени. Он молчал.
Анна, продолжая все так же хищно улыбаться, разглядывала физиономию латника и в эту минуту как никогда была похожа на отца.
– Ты ведь не хочешь, чтобы тебя в самом деле вздернули на дыбу, Джек?
Латник облизал пересохшие губы.
– Ваше высочество, письмо мне и впрямь передала Бланш. Это было во время остановки в пути, когда вы совершали паломничество в Кентербери.
Анна кивнула и жестом подозвала офицера городской стражи.
– Сэр Ален, немедленно приведите сюда из Гилд-холла леди Бланш Уэд.
Тот неожиданно замялся.
– Ваше высочество, если вы имеете в виду ту черноглазую певунью, что всегда носит красное, то она уже больше часа, как покинула Гилд-холл.
– Тогда разыщите ее, где бы она ни находилась, и немедленно арестуйте.
Она опустилась в носилки рядом с герцогиней. Изабелла со странной робостью смотрела на сестру, но Анна упорно молчала. Так они ехали, пока впереди не показались сквозь сумрак тяжелые башни Тауэрского замка. Лишь тогда принцесса произнесла:
– Мне понадобятся письменные принадлежности, Изабелла. Перед отъездом я хочу вручить лорду Стэнли письмо к отцу.
Изабелла сидела, устало откинувшись на подушки сиденья. Анна не видела лица сестры.
– Хорошо, – ответила герцогиня. Голос ее звучал неприязненно. – Тотчас после обряда венчания ты получишь все, что потребуется.
12
Свадьба в Тауэре
На бастионах и башнях замка Тауэр пылали огни. На фоне темного звездного неба это выглядело весьма эффектно. В неясных колеблющихся и пляшущих отблесках пламени старинные зубчатые башни казались еще величественнее и мрачнее. Между темными зубьями стен маячили силуэты стрелков в стальных шлемах, медленно двигавшихся вдоль укреплений с аркебузами на плечах. За их спинами колоссальным монолитом возвышалась старинная Белая Башня, построенная еще в годы правления первого короля нормандской династии. Это был чудовищных размеров куб с четырьмя меньшими башнями по углам. Тяжелые стены Белой Башни лишь кое-где были прорезаны узкими бойницами. В XIII веке эту циклопическую башню побелили известкой, отсюда и возникло ее название – Белая Башня. По традиции короли всегда проводили здесь ночь перед коронацией. Тауэр все еще считался королевской резиденцией, однако, чем оживленней, роскошней и комфортабельней из года в год становился Вестминстер, тем реже двор жаловал своим вниманием эту старую резиденцию. А после того как Уорвик десять лет назад заточил в одной из башен Тауэра короля Генриха VI и тот томился там до тех пор, пока год назад тот же Уорвик не даровал ему свободу, о Тауэре все чаще стали поговаривать как о тюремной крепости.