Остаться здесь и смотреть, как они умирают один за другим? Я не смогу пережить такое! А Иришка? Как бы у неё окончательно не сорвало крышу… Если она снова замкнётся в себе, я не уверена, что смогу вытащить её из коматозного состояния.
На импровизированном празднике, все веселятся найденному тайнику. Но меня уже ничто не радует. Нам нужно как можно быстрее бежать отсюда. Как объяснить этим людям почему мы уходим, и что им уже никто не поможет?
Легко провожу рукой по щеке сестры. «Вставай, только тихо, очень тихо». Извиняюсь перед всеми и объясняю, что хочу уложить сестрёнку спать. Забегаю в общую комнату запасов и складываю все необходимое в рюкзак. По пути бросаю в сумку остатки еды. Она уже им не пригодится. Беру на ощупь теплую одежду, платок, какую-то тетрадку с ручкой внутри.
Мы ждём, когда все уснут и выдвигаемся! Мы медленно двигаемся мимо спящих темных силуэтов. Ах, да! Котёнок! Как я о нём могла забыть? Глажу его нежно по мягкой шерстке и пихаю за пазуху к Иришке. Какой молодец, даже не мяукает, словно понимает всё, что происходит в данную минуту.
Мы уходим незамеченными за ворота церкви, попросив прощения у них уже с безопасного расстояния.
Отойдя на приличное расстояние, когда уже не видно огней в окнах, я даю волю своему гневу. Я начинаю так громко орать на сестру, называя всякими нехорошими словами, даже один раз не выдерживаю и бью её по щеке, но никак не могу успокоиться.
Меня мучает безысходность. Я схожу с ума от бессилия и невозможности что-то изменить, повернуть время вспять. О, если бы я знала, чем закончится приход в церковь, мы бы обошли её стороной!
Нервный срыв идёт мне на пользу, я начинаю постепенно приходить в себя и мне становиться стыдно перед сестрой. Она не виновата, что вирус живет в её теле. То, что я до сих пор жива, доказывает, что последствия обратимы. И теперь я точно уверена, если мы на своем пути встретим врачей или ученых, которые смогут помочь сделать вакцину из нашего днк, то мир начнет возрождаться. Тогда мы искупим наш грех! Тогда на нашей совести не будет этих проклятых кровавых пятен, хотя я никогда не забуду тех людей, которые приютили нас… Семья Давида и община церкви… Кто следующий?
Нет! Хватит! Больше мы не будем так рисковать чужими жизнями, да и Иришке не комфортно постоянно находиться в маске. Она стоит сейчас напуганная и прижимает к себе котёнка, боясь пошевелиться.
Наверное, до неё наконец-то дошло, что она натворила. Чёрт, что же я наделала?!
– Милая, ты не виновата! Это проклятые врачи с тобой что-то сделали, твоей вины нет! Прости меня!
– Они умрут теперь?! – всхлипывает Иришка.
– Не знаю, милая… Может быть, кому-то удастся избежать заражения… – неуверенным голосом произношу я.
Моя совесть начинает давить ещё сильнее, ведь я могла бы сказать остальным, что Иришка принесла заразу, тогда они бы изолировали детей, приняли бы меры и может быть, кто-то даже остался жить… Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Они уже обречены… Вирус настолько заразен, что спастись можно только сбежав без оглядки из этого места!
Вспоминаю наши интимные игры с Максимом и начинаю плакать. Он был таким молодым, ещё не успел толком жизнь почувствовать! Я о нём уже говорю в прошедшем времени, а он ещё даже не заразился возможно… Но теперь это всего лишь вопрос времени. Для меня теперь они все мертвы и похоронены… А их призраки будут вечно взывать к моей совести…
– А может быть такое, что они не успели заразиться? – снова спрашивает Иришка.
– Конечно может! – стараюсь говорить убедительным тоном, чтобы утешить её.
Мне бы и самой хотелось в это поверить. Я прижимаю сестру к себе и умоляю простить за эту выходку. Ведь ближе неё у меня на свете никого не осталось. Нас ждет дорога – длиною в жизнь, и мы её пройдем вместе!
Неделя в дороге
Как маленькому ребёнку понять, что она натворила? Как я ей могу донести мысль, что всего один необдуманный или халатный поступок, влечёт за собой жуткие последствия?
Слёзы бегут по моих щеках и размазываются по щекам Иришки. Надо успокоиться, но не могу! Мы убили этих людей! Опять!!! Чёртовы спасители, убивающие тех, кто протянул нам руку помощи! С такими как мы, нет спасения человечеству.
Внезапно мне снова становится стыдно за свою истерику. Нервы совершенно расшатались… Но я прекрасно понимаю, что маленький ребенок не может быть в чём-то виноват, он не должен отвечать за ошибки взрослых. Я должна была быть с ней рядом и следить! И теперь я буду с ней до конца. Я больше не допущу трагедии. Я буду рядом с ней каждую минуту, если это потребуется! Это мой крест и я буду его нести до конца.