День четвертый. Хорька получилось убить и снять шкурку. Я старалась не думать о том, как мне его жалко. В сыром виде он мало съедобный и воняет травой. Нужно срочно дойти до какого-нибудь поселения.
День пятый. Наибольшую радость от хорька получил Рыжик. Хоть кто-то из нас сытый и довольный! У него прекрасное настроение и он развлекает нас своими песнями.
Идём дальше. Как быстро уже темнеет, ночь становится всё длиннее, а день короче. Хорошо, что сейчас полнолуние и хорошо видно дорогу. Продолжаем идти ночью. Дорога извилистая, длинная и впереди никого нет.
Вдруг в носу защекотал запах дыма. Неужели удача? Инстинкт самосохранения даёт о себе знать. Надо тихо, подкравшись ближе, разведать обстановку.
Встреча с незнакомцами может быть опасна. Кто здесь: или мародеры, или спасающиеся от вируса остатки человеческой цивилизации, или охотники на выживших? Спасающиеся нам меньше всего опасны. Строго приказываю Иришке не уходить с этого места и затыкаю ей в уши "беруши".
Оставляю своих братьев меньших на безопасном расстоянии, а сама отправляюсь в разведку. Выглядываю из-за куста и вижу девушку, которая собирает дрова. Девушка в одном платье, босая и с распущенными волосами. Когда она подходит ближе, я вижу, что вместо лица у неё нечто жуткое! У неё отрезали щёки, но она выжила! Теперь у неё глубокая яма, затянувшаяся розовой кожицей и застывшая в сморщенном виде.
Вместо губ висят куски красной и черной кожи. Она застывает и с ужасом смотрит на меня. Несколько секунд мы вглядываемся друг в друга, а затем я не в силах сдержать крик, начинаю вопить нечеловеческим голосом, проваливаюсь в темноту.
День шестой. Очнулась я уже утром. На дворе светало. Вокруг никого не было. Боже, что с сестрёнкой, сколько она была одна? Может с ней что-то случилось? Я бросилась в сторону, где оставила Иришку. По дороге споткнулась через кучу кожи и облезлых костей – остатков убитых и сваренных людей. Мне очень повезло, что я не встретила тех, кто сотворил всё это с ними!
А судя по привидевшейся мне девушке, с ней это сделали уже очень давно. Но где же она? Сбежала, приняв меня за охотника? Мне очень повезло, что она не убила меня, пока я была без сознания.
Дрожащую Иришку я нашла на том же месте, где и оставила. Пройдя немного дальше, я обнаружила дымящийся костер. Вот здесь будет наш привал.
Оставив сестру, я вернулась в дом таинственной незнакомки и нашла много интересного из её припасов. Вернувшись назад, я увидела, что Иришка всё ещё сладко спала. Какой послушный ребенок. В этом мы с ней абсолютно не похожи.
День седьмой. Ночь прошла нормально. Выпал первый снег, но мы выжили, благодаря костру. Сегодня заметила на мордочке котенка маленькие красные пятнышки. Неужели дает сбой иммунная система животного и в него признаки заражения? Буду наблюдать дальше.
Сестрёнка держится молодцом. Доедаем крошки оставшейся еды и двигаемся дальше. Котёнок начинает мурлыкать за пазухой, сестрёнка что-то подпевает под нос. Нам срочно надо дойти до поселений, желательно деревни. В доме той девушке оставаться не стали. Опасно. Мало ли что ей взбредёт в голову, пока мы спим?
Продолжаем идти, игнорируя холод и голод. Костры по дороге зажигать опасно, чтобы не привлечь внимание охотников. Желудки урчат от голода. Интересно, какой сейчас месяц? Ноябрь? Или уже наступил декабрь? С наступлением холодов наши шансы достичь цели значительно уменьшаются.
На привалах, пока Иришка спит, стараюсь сделать записи в дневник. Если мы не дойдем, и его найдут, может он кому-то принесет пользу. В конце сделаю приписку, кому передать, если – что с фамилией и адресом дяди. Адрес, правда, помню только город и название улицы, где он жил очень давно. Вряд ли он до сих пор там живёт. Нужно сообщить о себе такие подробности, чтобы у дяди не осталось сомнений, что мы его племянницы. Воспоминания… Что я могу написать о себе?
Родители назвали меня Кирой. Обычная история в семье, когда ждут мальчика, а рождается девочка. В детстве все кликали меня Киркой. Когда на меня злились, то называли Кириллом. С Иришкой было проще. Все уже знали, что будет девочка. Слава Богу, сестрёнку Мишей никто не назвал.
Я была ребёнком специфическим. Читать научилась в 3 года. При этом меня никто не учил. Когда я приставала к матери или к отцу с просьбой научить меня чтению, они отмахивались от меня, как от назойливой мухи.
Пришлось мне пойти на хитрость. Я брала любую газету и подходила к ним с вопросом: «Что это за буква?» Они отвечали, что мне ещё рано, но букву всё равно называли.
С упорной настойчивостью я задавала всем окружающим вопросы, как прочитать тот или иной слог, или слово. И вот настал день, когда у нас были гости – друзья отца, не помню уже по какому поводу. Я подошла к ним с газетой в руках, и громко сказала: «А я умею читать!». Все повернули головы ко мне и засмеялись. Тогда я громко прочитала название статьи на первой странице. До сих пор помню это удивление и открытые рты. Дальше я бойко прочитала всю страницу до конца.