Всё, стемнело. Нужно готовиться к ночлегу. Хорошо, что возле оставленного нам в наследство костра, сбежавшая девушка оставила коробочку спичек. Надеюсь, они не отсырели, а наоборот подсохли. Рыжик – та ещё сушилка. Иришка пихает его в свои ботинки, и он отлично справляется с сушкой обуви.
Неожиданная встреча
День восьмой. Вчера мы уснули голодными. Проснулись от мучительного голода рано. Костер дымился. Солнце выкатилось из-за горизонта большой красной миской.
Я начинаю понимать, что если бы не этот вирус в нашей крови, то мы уже давно умерли от холода и от голода. Может те люди или скорее, не люди, создавшие этот вирус, и ставившие опыты на живых людях преследовали такую цель – создать выносливых людей-роботов, но что-то пошло не так?
Замяукал рыжик, выпрыгнул из своего убежища и быстро побежал вперед по дороге. Мы побежали за ним. Вдали мы увидели разваленные крыши домов, пустые улицы. Нам повезло – это была заброшенная деревня. Дома без окон и с отваленными дверями, полуразрушенные стены и косые крыши домов.
Здесь еще недавно жили живые люди. Дома ещё хранят человеческую энергетику. Но здесь уже побывали охотники за человеческими жизнями. Это видно по горам хлама, возвышающимся вдоль домов. А из чего состоят эти горы лучше не думать. В деревушке стоит жуткий сладкий смрад. От такого убежища хочется бежать подальше.
У меня пропал аппетит моментально, но нужно через силу попытаться найти еду. Сестрёнка начала хныкать. Рыжик куда-то пропал. Она начала громко его звать. Рыжик неожиданно выскочил из подвала дома. В зубах он держал две маленькие мышки, которые отчаянно пищали. И о, ужас, его шерсть скрутилась в мелкие барашки яркого тёмно-красного цвета.
Громко рыча, Рыжик уплетал первую мышь. Потом взял вторую в зубы, принес ко мне и бережно положил перед моими ногами. Я спрятала в сумку мышь со словами: «Ладно, будет тебе на потом».
Целый день мы с сестрой шарили по разваленным и разграбленным домам, но не нашли ни продукты, ни одежду. Всё вынесли проклятые мародеры.
Найдя погреб для ночлега, носы закрыли повязками из тряпья, чтобы не слышать ужасного запаха и провалились в сон.
День девятый. Вернее ночь. Темнота, пелена застилает глаза…
Впереди горы, скалы, непонятные ямы. На дне ямы лежит грудной ребенок непонятного пола, сразу бросается в глаза, что малыш уродец. Одна ручка у него вывернута назад и ярко-красного цвета. Личико страшно перекошенное, вместо глаз – черные дырки. У него постоянные судороги и он всё время плачет. Возле него стоит мужчина. Его лицо не выражает ни внимания, ни сострадания. Он просто наблюдает за ним. Мне жалко малыша. Я говорю, что если ему нельзя помочь, может его убить, избавив от мучений. «Нет», – говорит охранник, – «Он скоро умрет сам!». Мне становится страшно. Ребёнок всё сильнее извивается и его плач переходит в вой. Я хочу, чтобы он быстрее умер и не мучился…
Проснулась я от криков. Было такое впечатление, что где-то рядом племя индейцев Тумба-Юмба отмечает свой праздник. Расчистив маленькую щелочку у окошка подвала, я выглянула на улицу. Зрелище, которое я увидела, было ужасным. По улице в хаотичном порядке двигались люди, они танцевали и пили пиво, громко смеялись.
Их было где-то человек 10. Все исключительно мужского пола… Мы оказались в ловушке… Я не знаю, что мне теперь делать, мы здесь без еды, без воды, взаперти… Остаётся ждать и молиться, что они скоро уйдут…
Внезапно Рыжик зашипел, а я не успев понять, что происходит, увидела входящего в наше убежище человека.
Я не видела лицо Иришки, но думаю, оно было точно таким же, как и у меня. Мы обе были застигнуты врасплох без возможности отступать.
За одну секунду у меня в голове пронеслось миллиард мыслей. Много вариантов спасения, но все какие-то мифические. Мы не сможем избежать того, что будет. Все возможные варианты развития событий ведут к нашей погибели. Неужели, мы ради этого так долго шли, спасаясь бегством? Столько пережили, чтобы просто так взять и сдохнуть из-за того, что какой-то козёл решил обшарить подвал?!
Мне не верилось, что это правда. Поэтому я продолжала стоять и молчать, как вкопанная.
– Ничего себе находочка! – присвистнул мужчина, – Вы никак меня ждете?