Устал. Физически и морально.
Наработался. А другие то сегодня уже празднуют. А некоторые – уже под забором валяются… 22 февраля все ж.
Глава 18 Квартира, день второй
– С праздником, Сов. Ты, все-таки у нас военный, пусть и иномирный. Космодесантник, как ни как.
– Спасибо, Сергей. И тебя с Днем защитника Отечества. У тебя, в отличие от меня, даже звездочки на погоне имеются, в анамнезе, правда. Но, как у вас говорят, офицеров, бывших не бывает. Или про чекистов эта поговорка, сейчас уж и не упомню.
– По рюмочке вечером примем, а сейчас давай работать. Фронт работ у нас с тобой сегодня не маленький. С кухней в первую очередь надо разобраться.
Так, стол и табуреты – к баку. Запасы продуктов – аналогично. Мешки еще остались. Пакуем и носим, пакуем и носим… И так, до победного… Но про перекуры тоже не забываем.
Дубовый буфет – пока планируем в гараж, с ним немного реставратору поработать надо и будет просто картинка. Вечная вещь. Не современный хлам из прессованных опилок. Монумент просто, правнуки заказавшего хозяина будут пользоваться. А потом и их дети.
Смотрим ящики буфетные. Вилки, ложки, ножи. Весь алюминий и нержавейку – однозначно в мешок. А вот, это уже интересно – вилочки и ложечки с вензелями, восемьдесят четверочка, клейма годовые, вторая половина девятнадцатого века…
Вензеля печатными буквами. Значит мужчине в свое время дарили. Женские вензеля, в классической российской традиции, гравировали каллиграфическими и прописными наклонными буквами. Все как положено – размер букв одинаковый.
Вензеля разные бывают – из одной буквы, двух или трех. Три буквы, это опять же русскоязычная традиция – уважаемого человека принято называть по имени, фамилии и отчеству. Отчество и дает третью буковку. Это сейчас – Иван Иванов, а раньше, уважительно – Иванов Иван Иванович… По батюшке.
– Запомни, Сов – в женской трехбуквенной монограмме, первая буква – от имени, она поменьше второй, вторая, в центре, побольше – от фамилии, а третья, опять по высоте такая же, как и первая – от отчества. В двухбуквенной монограмме – первая буква – от имени, вторая – от фамилии. Размер букв одинаков. Раньше так делами, сейчас – многие этого и не знают. Иногда фуфлоделы на этом прокалываются. Нарежут вензелей и говорят – ложечки купца такого-то. А знающий человек посмотрит и скажет о них все что думает, по-простому скажет, по русски-матерному.
– Да, знаю я про это, Сергей. Ты, что забыл – я знаю все, что ты когда-то читал, видел…
– Да просто хотел эрудицией блеснуть, забыл, честно говоря, о твоих энциклопедических познаниях…
Так, сморим дальше…
Кружки щербатые советского периода – в мешок, это все туда же… Разнобой дулевский – только место на полках занимать будет, дорого не возьмут, однозначно – в мешок…
А вот эту – пакуем, и эту, и эту – тоже берем. Кузнецов, в более-менее приличном состоянии. Следы бытования имеются, куда же без них, но целые…
Так, а это что. Явное эхо войны. Трофей. Со знанием дела брали – голубые мечи. Луковый сервиз. Пользовались на повседневку видимо, судя по состоянию. Три тарелочки со сколами и трещинами – в мешок, а целое – на упаковку, долго в магазине не простоит, на Мейсен всегда есть спрос. Все, конечно, от цены зависит. Повыше поставишь – подольше постоит, за демократичную цену – в один день унесут покупатели себе в норку.
Хрусталь семидесятых – в мешок, а вот фруктовницы и вазочки братьев Болотиных – пакуем и в коробку. Нравится мне ключинское стекло – себе оставлю, продавать не буду.
О, еще одна культовая вещь – графин с чертиком внутри, для крепких спиртных напитков… Так и говорили раньше – допиться до чертика… Жаль, пробка родная утеряна. Пакуем, может где пробочка еще и попадется, сделаем сборочку и все будет нормально…
Сотовый звонит. Кто-то, наверное, с праздником поздравить желает. Ага, Константин.
– Привет, Константин, с Днем защитника Отечества.
– И тебя так же. Слушай, наличкой не богат?
– А, что?
– Занять денежек у тебя хотел. Чуть-чуть.
– Опять аферу какую затеваешь?
– Не, все надежно. Янтарь тут предлагают. Не дорого совсем.
– А, куда ж ты, родной, его пристраивать будешь?
– Есть у меня канал, в Питере. Мужичок один китайцам его толкает.
– Оттолкались питерцы, похоже. Ну может и не на всегда, но на время эпидемии – точно. Сам знаешь, китайцам сейчас граница закрыта. Янтарь, даже в розницу, в Питере с пятидесяти процентной скидкой мертво на прилавках лежит. Нет покупателя. От слова совсем. Это раньше у них у каждого магазина по пятнадцать туристических автобусов стояло, а сейчас – ноль целых ноль десятых.