Ни на один вопрос щенок так и не ответил. Лишь жался к рукам да дрожал, пусть уже и не скулил. Так что напоив его водой, большего в ночи Луциан просто не мог предложить, он снова сунул находку себе за пазуху, после чего прислонился спиной к стволу дерева. Сон быстро накрыл обоих.
Луциан проснулся потому, что у него на груди что-то шевелилось. Он чуть не прихлопнул непонятное насекомое, но вовремя вспомнил, что это далеко не насекомое. На него смотрели глаза-пуговки и явно чего-то ждали.
— С добрый утром, мелочь, — с улыбкой поприветствовал его Луц. — Ну что, теперь познакомимся при свете солнца. Давай говори, кто ты и откуда.
Удивительное дело, но кутёнок ничего не сказал, а вот лужу на маге он сделал качественную. После чего щенячий ребёнок выслушал небольшую речь из ругательных слов, но, на своё счастье, пока не понял ни одного слова. А немного злой маг, подхватив инициатора утреннего купания, направился к речке, что была недалеко. Раздевшись и оставив вещи на берегу, как и виновника происшествия, он шагнул в холодную воду. Растирая себя травой, что нашлась по пути и заменила мыло, он внимательно смотрел на берег за серым комком. Тут уже было не до мелких ран и ссадин, которые он получил в полёте, надо было следить за новым знакомым. Щенок не пытался убежать, лишь старательно изучал вещи, основательно топчась по ним грязными лапами.
Луц хотел было прикрикнуть, но вещи и так пришлось стирать, а значит, смысла пугать ребёнка не было. Отмывшись, он принялся за стирку вещей вручную, бытовая магия не была ему доступна. После штанов и рубашки очередь дошла и до кутёнка.
— Иди ко мне, — максимально ласковым голосом сказал парень и подхватил щенка до того, как он осознал происходящее.
Но он прекрасно понял, что его хотят окунуть в воду, и явно был против, старательно выкарабкиваясь из мужских ладоней. Но и размер, и перелом передней лапы были не на его стороне, но в отместку кое-кому пришлось выслушать о себе много чего хорошего, в виде писков, рыков и скулежа.
— Вот мы тут помоем и тут потрём. Да не трогаю я твою лапу, но её надо лечить, а это лучше делать после водных процедур. И не огрызайся на меня, а то ещё зубы почищу.
Так, с разговорами, Луциан привёл в порядок щенячьего ребёнка, который в итоге был мокрым, недовольным и белоснежным. Но маг он или не маг? Высушить и себя, и кутёнка было минутным делом, как и одежду, чтобы со спокойной совестью решать следующие проблемы.
— Значит так, — маг сурово посмотрел на щенка, что сидел на ладонях и пытался не то кусать, не то сосать его палец, — Я пошёл на охоту, а ты будешь сидеть тут.
Призвав землю, что выстроилась стеной вокруг кутёнка, оставляя ему место для гуляния, но не давая шанса перепрыгнуть, маг ушёл в чащу. Молока у него с собой не было, бродящие козы или коровы тоже почему-то не попадались ему на пути, приходилось искать альтернативу. Найти пару грызунов не составило проблему, проблемы начались позже. Если Луциан не ошибся в возрасте малыша, то он уже мог есть мясо, но только то, которое ему срыгивала сама волчица. Будь он дома, проблем бы не было, но где в лесу вы найдёте хоть один кухонный прибор, чтобы сделать фарш?
Вместо стола – вычищенный камень, вместо ножей – магия воздуха. Правда, для начала пришлось вручную подготовить мясо, нельзя же давать кутёнку фарш с костями. Дальше было проще: зверь, перед которым положили лист с едой, сразу же накинулся на него. Даже чавкал от удовольствия. Луциан лишь улыбался, ещё бы столько голодать. В деревне ему не приходилось так уж много заниматься с мелкими животными, во дворце питомцы были явно старше, но кое-что он всё-таки знал. Например то, что таких малышей надо кормить несколько раз в день. Вот только рука не поднималась бросить того, кого уже бросили. Может, просто стало жалко малыша, а может ощущение, что его самого выкинули, как ненужного бродяжку, но решение оставить кутёнка себе было принято окончательно и бесповоротно.
Малыш наелся, даже пузико стало круглым, как шарик, а после напился воды, что принёс маг. Да, такого кроху надо кормить молоком, но сейчас было чудом, что он хотя бы так мог есть. Усевшись на землю, Луциан принялся наглаживать живот малышу, разглядывая небо.