— Это был ее выбор, — посмотрел он на меня равнодушно и переложил серую папку с места слева от себя мне на колени. — Читай, пока есть время.
Он привстал с места и посмотрел вперед, на шоссе, где показались пока еле видимые точки машин.
Я меланхолично полистал бумаги досье со знакомой фотографией на первой странице в углу, ловя текст целиком, не вчитываясь, но выделяя самое главное. Всего шесть листов крупным шрифтом. Немного, познавательно.
— Не надо считать бесценным сокровищем то, что можно купить, — болезненно донеслось до сознания, а затем холодный тон сменился состраданием: — Больно?
— Нет, — ощутил я внутри себя холод и сотни образов и картин общей с ней памяти, выцветающие пустотой.
— Это хорошо, — одобрил он. — Может, выйдет из тебя толк. Было бы неплохо. А то смотри на чем ездишь… — презрительно хмыкнул он. — Даже дверь не открывается. Водителя нет, свиты нет, все деньги призовые потерял, как воду в песок пролил. Твоя сестра — изумруд, сапфир по сравнению с тобой, недостойным!
— Всего доброго, — мельком глянул я на него, забирая досье Елены и новые документы.
Первое — потому что личное. Второе — потому что это поможет матери. С сестрой я не знаком, но похвала родни в ее адрес настораживает.
— Такси лучше заказывать из города. Тут дорого, — напоследок махнул я рукой и направился на выход из терминала.
А скептический взгляд Амира проигнорировал. Не нравятся ему деньги, «пролитые в песок» Каймановых, Сейшельских островов и Кипра — его дело. А то, как мне выглядеть и жить, не совсем от меня зависит.
Давит на плечи кодекс правил. Правило о том, что машина должна выглядеть скромно и неброско. Правило о том, что нельзя превышать скорость, разговаривать за рулем, ездить без ремня безопасности… Правила общения с другими людьми… Правила ведения бизнеса… Много правил, которые я обещал и буду соблюдать.
Как и правило не захватывать мир до получения высшего образования. Но эти пять лет и мы и мир как-нибудь перетерпим.
— Господин!.. — обратился к Амиру вышедший из глубины зала слуга, со взволнованным видом прижимая к себе трубку спутникового телефона. — В самолете вся электроника выгорела! Не можем взлетать!
Тот скривился, будто лимон разжевал:
— Характер отвратительный, как у деда. Что Шуйские?
В данный момент кавалькада автомобилей с гербовыми номерами княжества замерла на середине дистанции до терминала, остановившись около «опеля», уже забравшего своего владельца.
— Молчат, — недоуменно повел он плечами.
Конфликт в общем-то Юсуповым был не нужен, так что в последний момент было передано предложение разойтись мирно. То есть Юсуповым — воздушный коридор, Шуйским — оставшийся целым аэропорт и символические подарки. Хорошее решение проблемы с сохранением лица всех сторон: согласие уже давно должно было поступить.
Между тем вся кавалькада машин резко повернула обратно в город.
— Не понял… — изумился Амир, подойдя к окну.
— Господин, тут вас к телефону… — с несколько обескураженным видом вновь подошел слуга.
— Наконец-то! — хмыкнул он, принимая трубку. — Шуйские? — уточнил, зажимая ладонью микрофон.
— Н-нет, — замотал тот головой и округлил глаза. — Смотритель крепости Биен.
Амир также отреагировал удивленным выражением лица — с чего бы ему звонить…
— Милый мой ученик… — раздался в динамике до боли знакомый ворчливый голос, от которого тело резко приняло стойку смирно, а недостойная армейского распорядка трость глухо хлопнула, отлетев куда-то в сторону. — Ты там совсем страх потерял — ребенку день рождения портить? — спросили Амира вкрадчиво — да так, что поднялись стоймя волосы на спине.
— Я-а… — растерялся тот.
— А ну марш из аэропорта!
— А у нас самолет… не работает… — обескураженно оправдался он.
— Такси возьми! Всё!
Последовали короткие гудки.
Амир с видом дикого удивления и опаски посмотрел на трубку, а затем перевел взгляд на трассу:
— Жил бы себе и жил, зачем его трогать, а?..
Глава 4
Кавалькада машин выдерживала стабильные сто десять километров в час по безлюдной трассе, пронесшись сквозь спешно разведенные барьеры поста, и с той же скоростью повернула на городские улицы.
Впереди вручную переключали светофоры на зеленый, освобождали полосы и блокировали прилегающие выезды знаками регулировщиков, приветствуя череду машин с флагами княжества на капотах и гербами на номерах.
Редкое дело — выезд первых лиц княжества, оттого не сильно раздражающее простых людей. Отношение к промелькнувшей кавалькаде — как к экипажу «скорой помощи» или пожарной службы; и это недалеко от истины, если представить оба процесса как нечто единое. Только под угрозой всякий раз здоровье всего княжества и целостность его стен, которые коварный враг то и дело норовит поджечь. Вечером телевизор расскажет, что произошло, а до того — остаются слухи и пересуды. И невероятное удивление от вида обнаглевшего микроавтобуса строительной фирмочки и старенького «опеля», затесавшихся в конец кортежа.