Пролог
— Остановимся тут. — Мужчина остановил коня, внимательно всматриваясь в лесную тьму. Конь жалобно фыркнул. — Тише, тише.
Мужчина провел рукой по бархатной гриве, успокаивая уставшее животное.
Тьма, тягучая, как смола или мед, поглощала мысли и страхи. Ветер жалостно завывал, и мужчина на мгновение растворился в блаженном чувстве спокойствия, так чуждом ему.
Пахло травой, сыростью и… гнилью. Приторный запах разлагающегося тела против желания проникал в нос и концентрировал на себе всё внимание.
Спустя пару мгновений к нему подъехали еще семь всадников на белоснежных конях. Лошади сверкали в ночной тьме, словно фонарики, привлекая нежить.
— Это же… Лес Лунн, — заикаясь, сказал самый младший из них.
— Да спасет наши души всемогущая Алая, — прошептал третий мужчина, медленно дотрагиваясь до лба, губ и сердца. Глупая молитва. Будто они реально верили, что в этом забытом всеми месте их кто-то спасет. Наивный.
Слезая с коней, они не произнесли ни слова. Молчали, как призраки: не знали о чем говорить, а может просто боялись признать, что в этом лесу они были уж точно не одни…
Они не верили в Лунн, не верили в глупые сказки, не верили в легенды и сплетни, но они все, как один, верили в факты: в этом лесу исчезали люди. Часто, слишком часто, чтоб не обращать на это внимания.
Всех пробивал озноб, но лошади были истощены. Они нуждались в передышке. Все, без исключения.
— Принесите хвороста, — скомандовал старший из мужчин. Возможно, он и был их капитаном, хотя на его одежде не было этих глупых нашивок и орденов. — Пошевелитесь, дети Бездны, почему я должен так долго вас ждать?
Где-то вдали послышались крики. Воины насторожились, некоторые даже потянулись к мечам. Эти вопли продолжались около минуты, пронзительные и оглушающие, похожие на… предсмертные возгласы. Этот крик проникал под кожу, впиваясь своими острыми зубами во внутренние органы. Все они боялись, хоть и никогда этого открыто не признают.
Немного подождав, они продолжили собирать хворост, но уже не отходя далеко от лагеря. Один из мужчин поджег костер, огонь медленно начал разгораться в самом центре их круга.
Ясно — они не лайты, и даже не фейри… Хотя, возможно, они даже не догадывались, что когда-то на этом самом месте росла и процветала величайшая империя. Но все забывается… А те крохи легенд рассказывались лишь по ночам, как страшилки, чтоб напугать мелких фейри и людишек.
Мужчины начали разговор, подсаживаясь ближе, чтоб отогреть обмороженные руки. Они делали вид, что все хорошо, хотя, если приглядеться, то можно было заметить, что их руки тряслись.
— Почему это лес Лунн? — произнес младший. Он всегда задавал такие глупые вопросы, как капитан его еще терпел?
— Старая история. Говорят, что тут живет злая Лунна, она убивает и съедает всех, кто ей не по душе.
Еле слышный заскрипело дерево — она была тут, конечно, а то мы уже заждались. Странно, что она еще не потушила пламя костра. Я, как никто другой, знал, как ее это раздражало.
— Вовсе я не ем их, Нот мне свидетельница, я не питаюсь мясом, — она проговорила это таким нежным и таким невинным голоском, что даже мне захотелось ей поверить... Мне — тому, кто знал ее уже более ста лет. Да-да, этой рыжеволосой малютке было около века. Года ее вовсе не испортили. Иногда мне казалось, что она выглядит очень нелепо в этом поросшем кустарниками непроходимом лесу. Ее розовое платье и бледная кожа подходили для балов, а не для всего этого… мрака.
Она моргнула своими большими голубыми глазами и осмотрела мужчин одного за другим. Я тихо мяукнул, подходя к ногам хозяйки.
— Кот, они тебе нравятся?
Я замахал головой, а девушка заулыбалась. Я прекрасно знал: что бы я ни ответил, она все-равно бы их убила.
Она не любила, когда кто-то нарушает ее покой, презирала тех, кто заходит на земли фейри, даже не догадываясь о истории этих мест.
Я тяжело вздохнул и еле успел отпрыгнуть, как девушка разорвала одного из воинов на мелкие кусочки всего лишь произнеся пару слов. Это был младший из воинов, довольно симпатичный, хотя… не мне судить. Она засмеялась и захлопала в ладоши. Я гордо ухмыльнулся и осмотрел шокированных мужчин. Моя хозяйка была искусна в своем деле, века практики сказывались на ее мастерстве.