Калистера хорошо помнила тот день. Им исполнилось семь и отец… Он не пришел. Тогда они поклялись, что не бросят друг друга никогда. Возможно, это было просто глупое детское обещание. Но что, если магия все еще существовала, и легенды о ней были не такими уж и глупыми?
Но именно сейчас, когда Калистера нуждалась в ком-то, Кристиана не было рядом…
Она вытерла покрасневшие глаза, и, взглянув на настенные часы, ужаснулась. Пять часов утра. Совсем скоро рассвет, а она еще даже не ложилась.
Калистера медленно встала, раздеваясь и вытаскивая острый клинок, так и не понадобившийся ей сегодня. Ее грела мысль о том, что она вернула деньги еще одной нуждающейся семье.
В очередной раз клянясь, что, когда она станет королевой, спасет от голода всех бедняков, она легла в уже давно остывшую кровать. Веки Калистеры моментально слиплись, а голову заполнила густая тьма. Она провалилась в глубокий сон. Сон без сновидений.
Глава 2
— Калистера Мальвия, почему вы еще в кровати? — Резкий громкий голос вырвал ее из объятий сна. Яркий свет буквально ослепил девушку, и она сильнее закуталась в мягкое одеяло.
— Всемогущая Алая, Полла, дай мне еще пару минут.
Глаза отказывались открываться.
— Калистера, вставайте. Вы что, снова допоздна читали? — Полла скрестила руки на груди, осуждающе щуря глаза.
Калистера молчала. Она не хотела врать своей гувернантке. Полла ухаживала за ними с самого рождения, именно она заменила ей и брату мать.
Наконец девушка села на кровать и потянулась. Пару косточек подозрительно громко хрустнули. Как же у нее болели ноги… Калистера поняла это, едва пошевелив пальцами на ступнях.
Полла выглядела, как всегда, свежо: на ней было надето длинное сиреневое платье в пол и белоснежный фартук, ее золотистые волосы были уложены в нежные локоны.
— Давайте одеваться, у вас сейчас должна состояться конная прогулка с Кристианом Метрисом, а вечером бал. Вы что, забыли? — Калистера прищурилась: ее глаза все еще не привыкли к яркому свету. Она почувствовала непреодолимое желание скривиться, но это разочаровало бы Поллу, так что она постаралась выдавить из себя улыбку.
Женщина подошла к большому шкафу и достала костюм.
Как бы Калистера ни любила подобные поездки, все ее мышцы начинали ныть лишь от упоминания верховой езды.
— Как вам этот роман? — Полла кивнула в сторону книги, лежащей на прикроватной тумбочке.
— Сюжет скучный, а главная героиня мне вообще не нравиться: единственная цель в ее жизни — удачно выйти замуж.
— И что в этом плохого? Такова наша женская судьба: выйти замуж — главная задача. Запомните, Калистера, женщина — хранительница очага. А управление страной и путешествия — мужские заботы.
— Но что, если я не хочу быть чьей-то собственностью? — Калистера взяла Поллу за руки и закружила ее по комнате. — Представь: быть свободной во всем, начиная мыслями, заканчивая решениями. Делаешь что хочешь, уезжаешь куда хочешь, видишь весь мир.
Женщина засмеялась, но Калистера прекрасно знала: Полла не поддерживала ее взгляды на будущее.
— На балу будет прекрасный лорд. Возможно, он попросит вашей руки, — женщина моргнула, загадочно улыбаясь. — У него четыре поместья и он безумно богат, что может быть лучше?
— Свобода, Полла, свобода в разы лучше, чем любые богатства мира.
Калистера мечтательно прикрыла глаза, представляя, что, возможно, в какой-то другой реальности, другом мире она была бы вольна делать все, что душе угодно и ее никто никогда за это не осудил бы.
Но женщина ее не слышала и никогда не услышит. Ей ее было не переубедить.
— Вы выйдите замуж за лорда и родите ему кучу маленьких деток, а он пусть правит. Не женское это дело.
Калистера тяжело выдохнула, натягивая облегающий костюм. Полла помогла девушке с причёской и легким макияжем.
Она не видела в этом смысла. Ее не волновали ухажеры, которые были с ней лишь из-за положения в обществе, — они только действовали ей на нервы. Ее никогда не привлекали эти подлизы, расхваливающие ее наряды и прически, будто в этом всем был хоть грамм ее усилий. Ее не привлекали их выглаженные костюмы и гордые взгляды.
Ей хотелось адреналина, хотелось, чтоб искры сверкали в глазах. Иногда она мечтала просто побыть собой, выйти в общество в костюме и с высоким тугим хвостом. Ей хотелось показать себя не приличной принцессой, а простой Фиридой: без первых имен или такой известной фамилии. Хотелось хоть раз представиться тем именем, которым наградила ее мать прежде, чем уйти к Энеле. Титулы и вся эта официальная херня… Почему она вообще должна была представлять из себя кого-то другого? Зачем было строить ту, которой не являлась и никогда не будет являться?