— Он не из какого королевства, скорее даже он не из нашего мира. И я не знаю его настоящего имени. Я зову его просто Принц Тьмы. Я ничего о нем не знаю и не узнаю… Это тяжело, но я люблю его. Он никогда не будет моим мужем и у нас никогда не будет нормальной семьи, но то, что я ощущаю с ним… Это какая-то неизвестная мне магия. Вчера мне явилось предсказание. Пройдет еще много лет, много лет спустя… — Эретрина замолчала, потупив взгляд.
— Ну же, не тяни! — нетерпеливо крикнула Лорелей.
— У меня будет ребенок. Его ребенок.
Девушки вздрогнули, слегка отстраняясь от Эретрины.
— Ребенок… — прошептала Мирта, не до конца веря своим словам.
— Да — дочка. Рыжеволосая, красивая, но ее жизнь не будет легкой, — Эретрина поникла.
Где-то из глубин доносилось слабое гудение. Это мог быть звук стаи невидимых насекомых, или, может быть, песнопение самой земли, стенания от давно утерянных битв и любви.
Почва под ногами была мягкой, словно ковер из опавших листьев и скелетов зверей. Каждый шаг вызывал в ответ нежное, почти неразличимое эхо, которое тут же поглощалось бесконечной тишиной.
Вокруг костра ночные твари собрались в круг. Они выглядели как существа из кошмара, с глазами, полными страха и изумления. Но они не нападали. Они лишь наблюдали, словно были очарованы таинственной игрой света и тени. Подруги не отгоняли их, прислушиваясь к их тихому дыханию. Ведь этот лес принадлежал им, а подруги были здесь чужаками.
Ветер тихо нашептывал свои тайны, проникая сквозь плотный лес и обвиваясь вокруг девочек, словно мягкое покрывало. Тени от древних деревьев танцевали на земле, подчеркивая серьезность момента.
— Ну же, Эрри, мы справимся, — с нежностью в голосе произнесла Лорелей, прижимаясь к Эретрине. Их волосы, перемешавшись, создавали волшебное сияние под лунным светом.
Эретрина покачала головой, прижимаясь к подругам. От ее дыхания в воздухе становилось теплее.
— Мы не вечны. А я умру раньше, чем моя дочь успеет повзрослеть. Это предсказание — оно может меняться, но вы все знаете, что не сильно.
Лунный свет отразился на лице Лорелей, когда она прикоснулась губами к щеке Эретрины. Холод леса делал их касание особенно теплым.
— Если тебя не будет, мы воспитаем ее.
Ее глаза блеснули решимостью и любовью. Затем она взглянула на Мирту, все еще лежащую на коленях Эретрины, и ее взгляд был полон обещания.
— Да, Эрри, мы никогда не бросим твою дочь. — Голос Мирты звучал твердо, словно древнеезаклинание, и ее слова разносились по лесу, создавая эхо.
— Это клятва? — Эретрина задала этот вопрос так тихо, что лес показался на мгновение еще более молчаливым.
— Клятва. И тьмой, и светом я клянусь.
Вокруг нее появилось слабое сияние, подтверждая ее обещание.
Мирта взяла ее руку и добавила:
— Клятва. Мы убережем твою дочь даже ценой наших жизней.
Ее слова были настолько искренними, что вокруг нее возникла аура, словно оберегающий щит.
Лес, казалось, проникся глубиной их клятвы. И в этот момент эти слова, произнесенные тремядевочками, казались сильнее магии древнего мира.
Лорелей закончила рассказ. Ее глаза, полные сожаления, смотрели на Калистеру. Тяжелое молчание заполнило комнату, и лишь еле уловимый трескающий звук костра в углу казался громким.
Принцесса, лицо которой бледнело с каждой секундой, пыталась уловить в глазах Лорелей хоть крупицу надежды.
«Может быть, Лорелей все-таки что-то знает? Ведь это моя история, моя кровь»
— Лорелей, — начала она, ее голос дрожал, — ты уверена, что ты не знаешь ничего больше о моем отце? Расскажи хоть что-то, мне будет достаточно даже некоторых деталей.
Лорелей глубоко вздохнула, в ее взгляде можно было увидеть искреннее сожаление.