— Твои перепады чувств меня бесят, приди в себя! Словно животное, клеишься ко мне на интуитивном уровне.
— Всё не так,— на выдохе произнёс он, едва скрывая гримасу отчаяния.
— А как, Рик? Восемь лет ты ненавидел меня: смеялся, издевался и швырял, когда вздумается. А сейчас ? — она отстранилась. — Сейчас ты клеишься ко мне!
Повисла неловкая пауза. Рик расслабил руки и сделал несколько шагов назад. Она права. Черт побери, она права! Восемь лет он потратил на то, что теперь никогда не исправить. Восемь лет в его сердце живет боль и одиночество, так что же сейчас случилось? Почему он не может оставить всё, как есть, и позволить ей жить самостоятельно. Почему же? Соберись, приказал он себе и вновь выдавил улыбку.
— Я пойду, кажется я забыла телефон в клетке,— всё ещё запинаясь, проговорила она и развернулась чтобы уйти.
Схватив её за руку, парень заставил обратить на себя внимание. Да, пусть эти восемь лет он издевался над ней, скрывая свои истинные чувства. Пускай она ненавидит его, но пусть попробует понять.
— Прости,— прошептал он, и его голос выдал волнение.
— Всё в порядке,— отводя взгляд, в пол тона, сказала она. И, немного подумав, добавила: — Это же ты.
Вивьен улыбнулась. Действительно, чего она ещё могла ожидать от него. Ведь это он, всего лишь тот, кто всю жизнь смеялся над ней и не считался с её чувствами. Возможно, если не её наказание, они никогда бы не смогли завести непринуждённый разговор и она, в который раз, не убедилась бы на его счёт.
Он вновь попытался выдавить из себя улыбку, но всё пошло не так. Его лицо перекосилось гримасой отчаяния и боли от слов, что встали поперек горла.
Оставаться с ним не имело никакого смысла. Да и стоять рядом с человеком, который ненавидит, но жалеет — не лучший расклад. Мур, в последний раз улыбнулась ему, заметив раскаяние в его глазах, и поспешила скрыться, чтобы навсегда забыть эти тоскливые глаза.
Шатёр окутала тишина. Такая глухая и немая тишина, что невольно засосало под ложечкой. Он один, он действительно остался один и чувство, что камень в душе становится лишь тяжелее, раздражало его.
Поиграв скулами, парень присел на корточки, пряча своё раскрасневшееся лицо, а после встал, нервно оглядывая помещение.
—Придурок! — взревел он.
Руки, что несколько секунд дрожали, сейчас наносили ущерб реквизиту. Картонный клоун разлетелся на несколько кусков, вновь разукрашивая ковер. Но боль никуда не уходила, напротив, она росла с удвоенной силой, сильно впиваясь в рёбра.
Рука Бена осторожно коснулась его плеча, и он замер.
— Знаешь, я вычту это из твоей зарплаты.
Рик перевёл взгляд с разломанного в щепки клоуна на низкорослого мужчину в парадном костюме. Странно, подумал парень, оглядывая менеджера, парадный костюм он надевает на последнее выступление.
— Договорились,— сплюнув накопившуюся слюну, он нервно шаркнул по земле.— Я не помогал Мур, она скоро придёт и сама тебе всё расскажет.
— Семь часов,— менеджер взглянул на наручные часы и театрально вздохнул.—Надеюсь она не побежала исправлять все косяки, иначе мне придётся уволить её.
Рик недовольно покачал головой.
— Всё не так, она забыла телефон у Кати: сейчас заберёт и вернётся.
Оцепенение — первое, что коснулось его тела. Менеджер замер на месте и заметно побледнел. Он почувствовал, как холодный пот стекает по шее и страх обнимает его сзади. Рик уловил его состояние и напрягся. Одними губами он прошептал «Что?» и замер в ожидании ответа. Бен достал платок с заднего кармана и протер им залысину, на мгновение задумавшись.
— Ведь я впустил Кати в клетку несколько минут назад,— сухо прошептал менеджер, а потом, всмотревшись в глаза дрессировщика, визгливо добавил: —Почему её до сих пор нет?
Во рту стало неприятно сухо.
Бен дрожал, каждая клеточка его тела содрогалась от одной мысли, что сейчас может случиться непоправимое. Он поднял свой взгляд на парня и почувствовал, как ноги моментально становятся ватными.
Кровь прилила к сердцу, и Рик пошатнулся, чувствуя, как лицо приобретает землисто-серый оттенок. Он и представить себе не мог, что несколько мину назад, она стояла напротив него и сыпала оскорбления, а сейчас перед ним стоит Бен и трясётся от страха за её жизнь. Защитная реакция сработала быстрее, чем он сам мог себе вообразить. Ноги, словно чувствуя опасность, помчались быстрее к месту, где она могла находиться. В голове стоял гул от собственных мыслей. Он молился. Впервые за долгое время он молился единственному Богу и надеялся, что Он услышит его.