Дуйне в широком порыве души отвел им провожатого и около десятка всадников в «защиту». Какие мысли крутились в голове у Мясника, Руслан даже предположить не мог, понимал одно — Ферринг лжет. Он не понаслышке знал, что «черные души», если и уязвимы, то только в одиночку, вместе же их победить практически невозможно. Тем более, чтобы кто-то напал даже на одинокого путника в землях Мясника? Такое представить трудно. Руслан поежился, подумав, что стало бы с этим бедным разбойником. Кинетик даже начинал жалеть о визите к Дуйне.
Всю ночь они провели в пути, до заката успев сойти с опасной горной тропы на широкую протоптанную дорогу, уходящую вниз к Талому озеру. Оно находилось в самом сердце дола, набирая силу именно сейчас, весной, от обилия талого снега. Здесь же на небольшом возвышении раскинулся Заячий городок с худенькими дощатыми домами на сваях, храмом Трех Богов, хибарами охотников и рабочими хижинами дубильщиков, большим старым трактиром и богатым по нынешним меркам, но убогом с точки зрения заезжих, особняке бурмистра. Заячий городок был не самым плохим из всех, что видел за все странствия Руслан. Да, жизнь здесь текла неспешно и монотонно, раскрашивая окружающие предметы и людей в темно- и светло-коричневые краски, казавшиеся единственно возможными в поселении близ Талого озера.
Теперь же Заячий городок спрятался под густыми клубами ночного тумана, будто замер, испугавшись нежданных гостей. Руслан въезжал в него с опаской, точно боялся разбудить, потревожить своим негаданным появлением.
Трактир оказался закрыт, но хозяин — пузатый мужичок с торчащими из ушей волосами, затравленно глядящий на незнакомцев — появился довольно скоро. Следом появилось еще несколько не менее испуганных аборигенов, бегающих с опущенными головами, уводящих коней в стойло, хватающих скудные пожитки путешественников, хлопающих дверьми и вновь появляющихся на пороге.
Мёнемейстер приметил между ними одного мальца, особенно грязного с едва пробивающейся растительностью в ушных раковинах, — не иначе сына самого хозяина — и подозвал к себе. Шкет подошел, то и дело оглядываясь на отца, и принялся слушать шепот незнакомца, сначала испуганно хлопая глазами, а потом натянув на чумазое лицо довольную улыбку и принявшись согласно кивать. В довершение ко всему кинетик вложил в худую ручонку несколько монет, и мальчишка бросился наутек, словно опасаясь, что странная просьба незнакомца может оказаться шуткой и тот вот-вот заберет деньги обратно.
Едва последние вещи унесли внутрь, появились стражники Ферринга со стягом проткнутого копьем человека — не самое лучшее знамя для семьи, но Мясник строго чтил традиции и переделывать его не собирался. Руслан сплюнул на землю и, не став дожидаться, пока подъедут воины, зашел внутрь. Он знал, что поспать ему сегодня не удастся.
Едва забрезжил рассвет, освещая пыльный и замызганный Заячий город, в трактире началась беготня. Руслан не слышал всех слов, что кричали стражники, но знал, они, если так можно выразиться, матерятся. Вообще, кантийский язык, несмотря на множество наречий, подчас друг на друга совсем непохожих, был довольно скуден на ругань. В большинстве случаев, все сводилось к перечислению слабостей человека, его неуважительной схожестью с животными и какой-то странной тяги к экскрементам — «вонючая песья шкура», «гнилой скунс», «смердящий старый кусок…». По сравнению с великим и могучим родным русским языком, кантийцы казались воспитанными детьми.
Вот и сейчас солдаты бегали из комнаты в комнату — где еще несколько часов назад «спали», как они считали, «черные души», а теперь никого не было — и зло переругивались. Руслан, к своему удивлению, впервые услышал узнаваемое на всех курортах мира слово на «б» из пяти букв. Вот бы узнать, как в лексикон кантийцев попало настолько знакомое всем русским выражение гнева, досады и сожаления, без которого не обходился ни один обстоятельный мужской рассказ? А может, это интернациональное? Впрочем, неважно. Главное другое — стражники нервничали, оно и понятно. Мёнемейстер очень смутно представлял, что с ними сделает Мясник, когда те вернутся с пустыми руками. Но ему до этого никакого дела не было. Их бы точно никто не пожалел.
Наконец один из прихвостней Мясника что-то крикнул, и все высыпали на улицу. Руслан обошел дом и осторожно выглянул из-за угла — так и есть, стражникам спешно выводили коней. Едва они сорвались с места, он, уже не таясь, вышел на дорогу и посмотрел вслед. Вдалеке по объездной проселочной тропе, образовавшейся только на период разлития Талого озера, на лошадях шагом двигались шесть фигур, укутанных в плащи. Едва они заметили преследователей, как пустили лошадей вскачь, направляясь к лесу и уводя солдат на северо-запад.