Вот и сейчас. Шли они с Вегласом почти всю ночь по горной тропке, которая должна была вывести их на южный тракт, и вдруг Кристиан встал. Вроде, голова закружилась: перед глазами встала тьма, а в ней светлячки — то вспыхивают, то потухают. И голос учителя слышен, и шелест травы, и переливчатое пение птиц, только впереди пелена. Он ждал, сейчас начнется, должно… Перед глазами замелькали, завертелись картинки. Веглас говорил, что это похоже на «кино», но Кристиан не знал такого слова — скорее видения походили на то, как если бы он умер и смотрел со стороны.
Вот он и учитель, стоят посреди дороги. Дамн удивился, какой же Веглас маленький рядом с ним. Перед ними человек — грязный, жилистый. Тот не разговаривал с ними, только знал Кристиан — это разбойник. Стоит, смотрит на них, улыбается. Даже сейчас, хоть Дамн и знал, что видит лишь Грядущее, которое даже не сбылось и расчерчено во времени косыми тонкими линиями, парень почувствовал страх. Разбойник, все также противно скалясь, медленно вытащил из-за пазухи старый кинжал с зазубринами и двинулся на них, подволакивая правую ногу. Шаг, еще один, еще. Он размахивается и…
Кристиана вытряхнуло обратно. Да так сильно, что Дамн не удержал равновесие и плюхнулся на колени.
— Видение? — подал ему руку учитель.
Кристиан кивнул. Припадок был очень слабым, Дамн даже сознания не потерял. Он принялся рассказывать все, что видел, поднимаясь и отряхивая испачканные в пыли штаны. Пересказывал в точности каждую деталь: кривая ухмылка, нож с зазубринами, небольшая хромота. Учитель говорил, что в видениях не бывает мелочей, просто все нужно именно правильно понять, истолковать в нужном смысле. Только тут чего понимать? Все ясно.
— Ты слишком зацикливаешься на себе, — объяснил учитель. — Поэтому и все, что видишь, связано с тобой.
— А у вас не так?
— Конечно, нет. Хороший ясновидец должен видеть всю ситуацию в целом, а не только одну часть. Я тебе докажу.
— Что вы хотите, учитель?
— Где было солнце, в видении?
— Не знаю, может, в зените.
— То есть, у нас еще пару часов. — Веглас положил руку на плечо Кристиану и уставился вдаль.
Окинешь взором со стороны — задумался человек, не иначе. Но Дамн знал, учитель «смотрит». Случалось так, когда Роман Валерьевич заглядывал в Грядущее, как он говорил «целенаправленно», то есть сам, не подвергаясь припадками. Его глаза становились мутными, а тело наливалось тяжестью и превращалось в жесткое высушенное дерево. Веглас тоже когда-то объяснял «природу этого явления», но Кристиан уже подзабыл путаные толкования Романа Валерьевича.
Стоял учитель долго. Намного дольше, чем происходил припадок Дамна. Оно и понятно — Веглас запоминал мельчайшие детали, просматривал все возможные линии и вероятности будущего. Иногда Кристиану казалось, что именно в такие моменты Роман Валерьевич менял ход событий в нужную ему стороноу. Пусть и долго стоял учитель, зато в себя пришел почти мгновенно, резко сорвавшись с места.
— Куда мы, учитель? Расскажите, что случилось?
— Я лишь хочу показать тебе кое-что. То, о чем говорил сегодня. Пойдем быстрее, он скоро уйдет с тракта, мы можем его не нагнать.
— Но ведь… Это и к лучшему.
— Пойдем, пойдем, — поторопил его Роман Валерьевич. — Не болтай лишнего. Успеть бы.
Кристиан только головой покачал. Получается, они должны поторопиться, чтобы успеть встретиться с разбойником, который их… Только уважение и доверие Дамна к Вегласу всех ветров заставляло парня слушаться. Роман Валерьевич был мудр. Порою мудрыми становятся в старости, пережив многое и накопив громадный опыт. Иногда виной становится происшествие, перевернувшее всю жизнь. Но Кристиану казалось, что учитель мудр от рождения. Наверное, даже маленьким мальчиком он был слишком серьезен и непохож на всех.
А что если Веглас тронулся умом? Не прошел бесследно припадок в Рюгене, и теперь тот не соображает, что делает. Ведет их прямо в руки какому-нибудь отъявленному мерзавцу в надежде что-то доказать. Кристиан не без содрогания отогнал от себя темные мысли. Нет, с Романом Валерьевичем все в порядке. Он сильнее всего этого.
Они спустились с узкой тропки, ступив на южный тракт. Широкая мощеная дорога как раз взобралась на пригорок и норовила аккуратно сползти вниз. Позади остались зеленеющие невысокие горы со светлыми проплешинами и крутыми каменными склонами, уступив место яркому от полевых цветов лугу. На нем торчали редкие ели, стеснявшиеся своего старого убранства и редких новых иголок. Слева лежал здоровенный нагретый на солнце валун, по которому бегали маленькие ящерки. А справа теснились кряжистые голые деревья, только-только в спешке набросившие облачение из крохотных острых листочков.