— Руслан.
Мёнемейстер вновь повторил свой обряд с осмотром пленных и ответил на призыв Турова спокойным взглядом.
— Руслан, а если постоянно упражняться, то скоро я стану психокинетиком?
— Ты и так психокинетик, — спокойно принялся объяснять тот. — Только используешь…
— Да понял я, понял, — перебил его Иван. — Я имею в виду, что называется по факту психокинетиком стану?
— Не знаю, — равнодушно пожал плечами Мёнемейстер. — Способности к обучению у всех разные. Восприятие, опять же, разное. Может, несколько месяцев, а может, лет десять.
— Десять лет, — разочарованно выдохнул Туров. — Десять лет, это, конечно…
— Не так долго как кажется. Говорю же, у всех по-разному.
Теперь они замолчали окончательно, проехав еще с полчаса не проронив ни слова, пока не остановились на привал.
Вообще Ивана удивляла нездоровая любовь телекинетиков к физическому труду. Казалось, тех хлебом не корми, дай что-нибудь потаскать, поколоть, собрать, разобрать. Вот и сейчас, остановились они у небольшой речушки. Костю отправили за дровами, хотя вон оно сухое дерево, разок примени способности, и дров тебе до самой ночи, но нет, ручками все, ручками.
Или вот сам Руслан что выдумал — воды набрать надо: лошадей напоить, самим похлебку приготовить. Надо, так надо. Ты же телекинетик, возьми сверху, к речке не спускаясь, да зачерпни сколько тебе надо. Нет, куда там, так с илом можно набрать. Вот и бродили, ноги все в вечерней росе вымочили, пока с отвесного берега нашли спуск к воде.
Казалось Турову, что он в этой компании самое слабое звено. Даже Фергус с Халилем при деле, один костер разжигает, второй птицу ощипывает, которую Ил поймал. Пионеры, блин.
— Ваня, — прозвучал голос Руслана.
Туров шел молча, держа в руках худенькие ведра, сквозь которые вода сбегала на землю живой прозрачной змейкой. Он даже не сразу услышал, что кинетик окликнул его. Понимание пришло позже, когда вместе с поворотом головы Иван увидел, как Мёнемейстер выливает на него холодную речную воду.
— Ты что…? — не выдержал он.
На мгновение, на самую крошечную долю секунды Турову показалось, что вода разделяется на еле заметные капельки, останавливается, противясь его воле. Вот-вот и Иван сможет совладать с ней, она просто повиснет в воздухе, застывшим, не пролившимся дождем. Еще чуть-чуть…
Иван даже сам поверил, что справится, как вдруг на него обрушился ледяной поток. Он вздрогнул, по телу электрическим разрядом пробежала дрожь, поднимая волосы на руках и заставляя тело покрыться гусиной кожей.
— Ттты ддддебил, ччто ллли? — стуча зубами, спросил Иван.
— Ничего, ничего, — Руслан ловко снимал с него одежду, довольно при этом улыбаясь. — Почти получилось. Почти…
Туров не стал спрашивать, что там у него получилось. Сдавалось ему, господин Мёнемейстер слегка не в себе, как минимум. Вот и взгляд у него изменился, стал живой, заинтересованный. Рот расползся в улыбке, что для Руслана вообще явление удивительное — непонятно, что кинетику приносит такую огромную радость?
Сидящие у костра при виде полуголого замерзшего Вани подвинулись, а кто-то сразу бережно накрыл его плащом. Ну нет, это уже становилось совсем странным. Марат тоже улыбался как придурочный, Костя радостно чесал затылок, Ольга с интересом смотрела на Турова. Будто в первый раз видела.
— Ну что? — Спросил Марат. — Психо?
— Психо, психо, — ответил Руслан.
— Вы о чем вообще? — повернул голову Иван, пытаясь найти в сумерках мощный торс Мёнемейстера.
— Понимаешь, Ваня, — протиснулся и сел к огню Руслан. — Канторович не зря делал на тебя ставку. Психокинетик это мощная, порой несокрушимая сила. Мало что может ей противостоять.
— Телепаты, — предположил Туров.
— Да, если только телепаты, — согласился Руслан. — Но сам по себе психокинетик, что называется, и один в поле воин. Если предельно сконцентрирован и собран.
— Ты меня, Руслан, прости, — начал наконец отогреваться Туров. — Но этот Гоша, он же Георгий, как-то противоречит твоим словам.
Туров заметил, как упоминание об убитом психокинетике подействовало на сидевших. Радость, бывшая лишь мимолетной, сдуру надетой маской, слетела, точно подхваченная сильным ветром, и его взору предстали серьезные лица с надвинутыми на лоб бровями.
— Гоша лишь подтверждает мои слова, — тон Руслана изменился, но голос не дрогнул. — Если бы он был сконцентрирован, то не погиб. Гоша почувствовал твою слабость, раньше времени подумал, что победил. Для кинетика непозволительная роскошь, для психокинетика смертельная.