То были старые как мир разговоры. Каждый врач слышал их сотни раз.
— Бросьте, Иван Иванович, — сказал я.
Гуров отчужденно посмотрел на меня.
— Ошибся врач, поставил неправильный диагноз — увольте его, — сказал я. — Судите, наконец, ваше право. Но сделайте милость, не толкайте вы людей к шарлатану и знахарю. Один такой знахарь причинит больше горя и вреда, чем все на свете ошибающиеся врачи... Можете мне поверить.
Гуров вздохнул.
Он спросил презрительно:
— Когда прикажете врачей судить? Когда Попова же без ноги останется? Ну, осудим. От этого у нее новая нога вырастет?
Ребенок на руках у Поповой заплакал. Целуя и прижимая его к себе, Попова закричала:
— Запомни, сыночка! Запомни! Если б не этот дядя, не было бы сейчас твоей мамки. И тебя бы на свете не было. За то, что он спас нас с тобой, его хотят в тюрьму посадить. Запомни, сыночка!
Рукавицын сидел, демонстративно отвернувшись, скрестив на груди руки.
Прокурор Гуров бросил на судью быстрый взгляд, сказал:
— Попова! — Она не слышала его, в голос рыдала.
Чуть утихла.
— Известно ли вам, Попова, что три человека, которых тоже лечил Рукавицын, погибли от столбняка?
Гуров всем корпусом повернулся к свидетельнице, лица его я теперь не видел.
— За свое легкомыслие, за доверчивость они расплатились жизнью, — сказал он. — Это вам известно, Попова?
Она не глядела на прокурора, уставилась в угол. В глазах ее дрожали слезы.
— Среди погибших и вы могли быть, Попова, — сказал Гуров. — Ваши родители все для этого сделали. И сама тоже не маленькая.
Гуров говорил медленно, негромко, гнев и горечь переполняли его. Трудно было поверить, что этот самый человек всего год с лишним назад страстно убеждал меня не торопиться отвергать пауков Рукавицына.
Секретарша отложила ручку. Какой уж тут протокол!
— Счастливый случай вас спас, Попова, — сказал Гуров. — Не случай — тоже бы, как те трое, погибли в ужасных корчах. Неужели не страшно?
Она молчала, и Гуров добавил:
— Скажите же нам, Попова, не стесняйтесь.
Она молчала, только крепче прижала к груди ребенка.
— Я думаю, Попова, — сказал Гуров, — если б тогда, заранее, знали, какая вас сторожит опасность, ни за что б не пошли к знахарю. Правильно я говорю? Сегодня вы все прекрасно понимаете.
Попова подняла на него красные, заплаканные глаза. Закричала:
— Пошла бы все равно! Бегом побежала. — Лицо ее сморщилось. — Если б не Николай Афанасьевич. — сказала, — я бы на себя руки наложила...
Тогда, полтора года назад, показывая мне историю ее болезни, прокурор Гуров сказал:
— Ну хорошо, предположим, врачи ошиблись, поставили Поповой неправильный диагноз. Ну а если вслед за Поповой другой, совершенно аналогичный случай? Врачи опять приговаривают к смерти, а шарлатан Рукавицын поднимает на ноги. Что тогда? Простое совпадение? — Он требовательно смотрел на меня.
— Какой другой случай? — спросил я.
Гуров взял со стола новую тетрадку и протянул мне.
— Нате, убедитесь.
Я прочел на обложке: «Баранов Олег Федорович».
Свидетель Олег Федорович Баранов стоял перед судом навытяжку, говорил охотно и подробно, был преисполнен единственным желанием — помочь правосудию.
В онкологический диспансер он поступил с диагнозом: ангиофиброма правой лопаточной области. Месяц находился на исследовании. В результате установили: злокачественная меланома.
Медицинские термины Баранов выговаривал старательно и даже, странно сказать, со вкусом.
— В больнице мне сделали биопсию, — доложил он, — меланома подтвердилась, никаких сомнений.
Рукавицын удовлетворенно кивнул.
После некоторой паузы судья спросила:
— А дальше что?
— Назначили лечение. Глубокую рентгенотерапию.
Она молча слушала его.
— Наступило резкое ухудшение здоровья, — бодро доложил Баранов, — курс прервали.
— То есть? — спросила судья.
— Выписали и дали на руки справочку. — Баранов достал из кармана бумажку и громко прочел: — «Меланома спины с метастазами в шейные, надключичные и правый подмышечный лимфатический узлы». Вот.
— Баранов!
— Слушаю!
У судьи сделались большие глаза.
— Откуда у вас этот документ?
— Я же говорю — выдали...
— На руки? — она не поверила.
— Так точно.
— Вам лично?
— Нет, жене.
— А она вам показала?
— Так точно. Советовалась, что предпринять.