— Тоже не густо, — сказал Коротков. — Судя по железнодорожному билету, в Котел Тарасов прибыл пятнадцатого августа в двадцать один час. Ночевал в гостинице «Центральная», в одноместном номере. Гостиницу покинул в четыре тридцать утра. Ушел один, никого рядом с ним дежурная не заметила. А уже через три часа, в семь тридцать, гражданка Савицкая обнаружила труп Тарасова за сорок километров от города, около поселка Радужный.
— Какие есть предположения о цели его поездки в ваши края? — спросил Парамонов.
— Никаких, в сущности, — сказал Коротков. — Единственно, места у нас очень прекрасные. Леса, озера. Если бы хорошие дороги, так от туристов не было бы отбоя.
— Случаи безмотивной преступности прежде не наблюдались? — спросил Парамонов.
— Это как? — не понял Коротков. — Без всякого повода, из одних только хулиганских побуждений, кто-то берет и убивает человека?
— Да, примерно.
— Нет, такое у нас не водится, — сказал Коротков. — Не доросли еще, слава богу. За ломаный пятак могут, конечно, горло перегрызть, это встречается. А вот чтобы просто так, безо всякой причины, — нет, не помню.
— А если под пьяную лавочку?
— Когда, в шесть часов утра? Пьяницы в эту пору еще спят крепким сном. Да и не у шалмана же совершено преступление, а в глухом лесу.
— Кому-то, выходит, понадобилось убить Тарасова?
— Выходит, так. Весь вопрос: кому? Грабителю? Но бумажник на месте, деньги целы.
— Убийцу могли спугнуть.
— Конечно. Однако места здесь безлюдные. По данным экспертизы, Тарасова убили примерно за час до того, как Савицкая обнаружила его труп.
— А месть? Тарасов кому-то очень сильно насолил?
— Кому?
— Не знаю.
— Да нет, сомнительно, — сказал Коротков. — Тогда надо допустить, что у Тарасова были в наших краях враги. А откуда они, если сами же говорите, что, по словам опрошенных, прежде Тарасов здесь никогда не бывал? Обзавелся врагами за какие-нибудь полсуток?
— Лично я бы такой вариант не исключал.
— Что вы имеете в виду?
— Говорю, по-всякому могло быть... С кем он вступал в контакт за эти полсуток, установлено?
— Конечно, — сказал Коротков. — Дежурная в гостинице — раз. Буфетчица на этаже — два. Вечером он еще успел поужинать...
— Порядок в гостинице не наводил?
— Это в каком смысле?
— Ну, может, конфликтовал с кем?
— Нет, такого вроде не было. Потом — кассирша на автобусной станции, где брал билет до Радужного... Соседи в автобусе...
— Большой автобус?
— Шестьдесят пять пассажиров. У нас львовские ходят.
— Шофера допросили?
— Нет, он сейчас в отъезде. Свадьба у его сестры в Свердловске.
— Ну вот, — сказал Парамонов. — А вы говорите: всего полсуток…
Глава седьмая
Вечером друзья покойного Тарасова собрались у Татьяны Васильевны.
Пришла соседка с горчичниками. Все Танины уговоры оставить ее в покое не помогли. Сенина и Малышева выставили на кухню.
— Алеша, — сказал Сенин Малышеву, — завтра за телом надо ехать. В этот — как его? Радужный.
— Завтра?
— Следователь Парамонов так объяснил.
Они помолчали.
— Август, жара, а Парамонов говорит, что там в морге и холодильника-то, скорее всего, нет, — сказал Сенин. — А еще надо раздобыть цинковый гроб. Потом — хлопоты с перевозкой. Сколько времени уйдет?
— Если нет холодильника — значит, тело забальзамируют формалином, — предположил Малышев.
— Парамонов говорит, что судебно-медицинские трупы запрещено бальзамировать, — сказал Сенин.
— Почему?
— Не знаю.
Они опять замолчали.
— Ехать надо нам с тобой, — сказал Сенин. — Больше некому. Таня больна, да и вообще тут мужик нужен, женщина не годится. А в Витином институте сейчас мертвый сезон. Все гуляют.
— Завтра начинается судебный процесс над клеветником Демидовым, — сказал Малышев. — Мне необходимо присутствовать.
— А меня в Москву вызывают, на президиум, — объяснил Сенин. — Готовится новый учебник, я должен был стать руководителем авторского коллектива, но тут вмешался этот негодяй Гнедичев, оппонент Коломеевой. И теперь предстоит большая битва. Мне необходимо присутствовать.
Они замолчали.
— Интересно получается, — сказал Малышев. — Вити Тарасова болыше нет на свете, а дело его живет.
— В каком смысле? — не понял Сенин.
— Гнедичев по-прежнему вставляет тебе палки в колеса. А о клеветнике Демидове мир ничего не узнает, потому что я плюну на процесс и поеду завтра за Витей в Радужный.
— Алеша, — сказал Сенин, — что ты говоришь? Опомнись! Тарасов виноват в том, что его не вовремя убили? Сроки, понимаешь, с нами не согласовал?