— Не все еще. А ты чего хотел?
— Да смотаться бы мне, если сейчас не нужен. Дочку с внуком из роддома забираем...
— Федор Васильевич, так ты у нас дед! — воскликнула секретарша. — Ну поздравляю.
— Спасибо, — сказал шофер. — На часок бы всего...
— Сейчас узнаю, — сказала секретарша и вошла в кабинет.
Шофер стоял, ждал.
Очень скоро она появилась.
— Уезжай совсем. Вера Игнатьевна обойдется сегодня без машины.
— Большое спасибо, — радостно сказал шофер.
В кабинете у Ваниной еще оставались директор завода Соколов и мужчина в черном костюме, докладчик на исполкоме.
— Знаешь, что я тебе скажу, Вера Игнатьевна, — вздохнув, проговорил Соколов. — Если уж все равно суждено было умереть Георгию Андреевичу, то, по-моему, лучше вот так, до суда... Хоть похоронили по-человечески. И вдове все-таки легче. Пусть она и не понимает.
— Да, да, — согласился мужчина в черном костюме. — Конечно.
Ванина тяжелым взглядом окинула их обоих.
— Только своим женам этого никогда не говорите, — посоветовала она.
— Почему? — не понял Соколов.
— А потому что не простят вам по гроб жизни, — сказала она.
Соколов в недоумении пожал плечами.
Ванина поднялась.
— До свидания, товарищи, — сказала она. — Я в горплан...
Быстрым шагом шла она по городу.
Пересекла площадь. Свернула в переулок. И оказалась на углу улицы Суворова и проспекта Космонавтов, на том самом месте, где когда-то разгуливала веселая свадебная компания и счастливый Игорь Макаров решил проверить, откуда подымается пар.
Вера Игнатьевна остановилась.
Асфальт был сухой и гладкий. Лишь выделялись на нем плотно прикрытые крышки двух люков. Ничто уже не напоминало здесь о трагедии, случившейся в тот страшный день.
Пешеходы как ни в чем не бывало шли по асфальту.
Двигалась пестрая разноголосая летняя толпа.
Медленнее всех, явно задерживая стремительный поток, ползла по улице недлинная колонна детей лет пяти-шести в сопровождении двух воспитательниц. Детский сад, очевидно, выходил на послеобеденную прогулку.
Девочки и мальчики шли парами, взявшись за руки. Щебетали, болтали, смеялись. А воспитательницы озабоченно подтягивали отстающих.
Ванина не уходила. Не отрываясь смотрела она, как красные, желтые, синие, коричневые туфли и сандалики топают себе и топают по асфальту рядом с плотно прикрытыми крышками двух люков.
Руднев укладывал в портфель дорожные вещи: спортивные брюки, электрическую бритву.
Алла Борисовна стояла рядом. Неодобрительно наблюдала за сборами мужа.
— По-моему, ты совершаешь большую ошибку, — сказала она.
— Почему? — возразил он. — Вопрос, видимо, решен. Через неделю-другую меня все равно снимут. Надо же подыскивать себе работу.
— Но почему обязательно в Свердловске? — спросила она.
— А где еще? Туда меня зовут, ты знаешь.
— А здесь?
— Здесь? — Руднев рассмеялся. — А что меня держит здесь? Упреки, которые при каждом удобном случае будут вываливать на мою голову отцы города? Страх встретить невзначай на улице вдову Постникова? Нет, Аллочка, спасибо. Не хочу.
— К Надежде Евгеньевне ты должен пойти сам, — сказала Алла Борисовна.
— Прогонит, — объяснил он.
— Прогонит, придешь опять.
Руднев швырнул на стул пижаму, которую держал в руках.
— Зачем? — спросил он. — Зачем мне терпеть все эти мучения? За что? В чем я провинился? Хочу, чтобы люди не проваливались живьем в кипяток? Могли бы спокойно ходить по улицам? Вот и все мое преступление?
— Не ты один этого хочешь, — сказала Алла Борисовна.
— Правильно, — согласился Руднев, — не я один. Только все хотят, чтобы это совершилось само собой. Тихо, мирно, без лишнего шума. И главное, для всех безнаказанно. Но это же невозможно. Весь город надо поставить под ружье. А втихомолку, тайно, по секрету — ничего не выйдет. Все останется по-прежнему. — Он подошел к ней вплотную. — Макаров умирал на твоих руках, Алла. Ты вспомни, в каких муках он умирал. Вспомни и скажи мне: хочешь, чтобы такое опять повторилось?
— Нет, — сказала Алла Борисовна, — не хочу. Но я не хочу также, чтобы завтра опять доставили мне кого-нибудь с инфарктом прямо из кабинета следователя. Это не решение проблемы.
— Решение проблемы существует только одно, — сказал Руднев, — вещи называть своими именами. А это, ты права, иногда приводит к инфарктам. И некоторые из них случаются в кабинете следователя... Какой же остается выход? По-прежнему занимать страусову позицию?
Алла Борисовна усмехнулась.