— Слыхал? — сказал в трубку Соколов. — Ну и сильна баба! Она же сжигает за собой все мосты.
Росла толпа у телевизора в зале ожидания аэропорта. Люди с чемоданами, портфелями, сумками, еще минуту назад спешившие к самолету, останавливались, тревожно слушали.
Ванина с экрана им говорила:
— ...Молчать, приуменьшать опасность, занимать половинчатую позицию больше нельзя. Кончилось время раскачки, наступило время решительных действий...
— У третьей секции заканчивается регистрация билетов и оформление багажа... — заглушая голос Веры Игнатьевны, напомнил радиоприемник.
Руднев повернулся, пошел вниз.
У дежурного милиционера он спросил:
— Где здесь касса возврата?
— Слева, — показал милиционер. — Касса номер пять.
В квартире Рудневых женщины пили чай.
— ...А ведь когда-то Олег Сергеевич был в вас сильно влюблен, — улыбнувшись, сказала Алла Борисовна.
— Ну что вы, — смутилась Ирина Васильевна. — Это так, по молодости. Ничего серьезного.
— Нет, нет, — возразила Алла Борисовна. — Он мне сам признался: поманила бы пальцем — пошел бы в огонь и в воду.
— Он шутил, наверное, — неловко сказала Ирина Васильевна.
— Ничего подобного, вполне серьезно. И напрасно вы смущаетесь. Женщина должна гордиться, когда способна внушать такую любовь.
— Гордиться! — горько усмехнулась Антипова. — Есть чем! Хожу как нищенка и клянчу... Вы не представляете себе...
— В конце концов все образуется.
— Как? — спросила Ирина Васильевна. — Каким образом? Дочь преступника, всеми презираемого... Знаете, сколько я набиралась храбрости, пока позвонила сегодня Олегу Сергеевичу?
— И напрасно. Взяли бы и позвонили. Не нужно было ждать.
— Нет, Алла Борисовна. Я вам честно скажу — с вами мне легко как-то. Хотя могли бы, кажется, и не доверять мне... А Олег Сергеевич... Он, наверное, стал очень холодным, черствым человеком... Не сердитесь, пожалуйста...
— Нет, Ира, — сказала Алла Борисовна, — вы не правы. Он очень добрый, очень сердечный человек. Только он сейчас страдает. Ему ведь тяжелее, чем всем нам.
В передней хлопнула дверь.
Алла Борисовна прислушалась. Вышла из комнаты.
Поставив портфель на тумбочку, Руднев переодевал туфли.
— Олег? — удивилась Алла Борисовна. — Что случилось? Задержали рейс?
— Да, — сказал он. — Задержали.
— До утра?
— Да. До утра.
— Вот и прекрасно, — сказала Алла Борисовна. — У нас как раз гости.
Руднев вошел в комнату.
— Здравствуйте, Олег Сергеевич, — робко улыбаясь, проговорила Ирина Васильевна.
На улице над асфальтом клубился легкий парок.
Никто не обращал на него внимания.
Только что закончился рабочий день. Было оживленно. Люди торопились по своим делам.
Высокий рыжий парень тоже куда-то спешил. В одной руке нес он тяжелую авоську с апельсинами, в другой — детский самокат.
Увидев пар над асфальтом, парень остановился.
— Стоп! — крикнул он. — А ну — все назад! Здесь опасно!
На него, однако, не желали обращать внимания.
Пожилой мужчина, проходя мимо, спросил:
— Делать нечего?
Кто-то, покрутив у виска пальцем, засмеялся:
— Из дурдома сбежал?
Сердобольная тетка горько посетовала:
— Деточки апельсинчиков ждут, а папка уже нализался...
Но рыжий парень, положив у ног самокат и авоську с апельсинами, широко растопырил руки.
— Стоп, говорю! Провалитесь в кипяток. Не слышали, по телевизору передавали?
Кое-кто в нерешительности остановился.
— Ой, мамочки! — охнул женский голос.
— За руки! — крикнул рыжий. — Оцепление!
Несколько парней, по виду студенты, встали с ним рядом.
— А вы — с той стороны, — распорядился рыжий. — Чтобы оттуда не шли.
Живая изгородь оцепила место, над которым все сильнее и гуще подымался пар.
— Девушка! — крикнул рыжий. — Срочно — милицию и аварийку!
И вот уже толпа сплошь запрудила улицу.
Остановились трамваи и троллейбусы.
Взвыла сирена милицейской «Волги».
Регулировщики ГАИ жезлом направляли в объезд весь транспорт.
Подкатил дежурный «рафик» «Горэнерго».
Бригада рабочих во главе с начальником района Ивановым окружила люк.
Открыли крышку.
Рабочий в спецовке опустился вниз.
Руднев тоже прибыл в дежурном «рафике».
Подошел к группе людей, оцепивших опасное место. Осведомился:
— Кто поднял тревогу?
— Я, — сказал рыжий парень.
— Молодец, — сказал Руднев. — Спасибо.
— Не за что, — засмеялся парень. — Как говорится: информация — мать интуиции.