- Воды, прошу вас,- промолвила она.
- Не слушайте ее, она вас околдует!- крикнули из толпы, и все испуганно покрестились.
Вдруг толстая женщина с ненавистью и презрением в глазах вырвалась из плотного кольца окруживших девушку людей, подбежала к ней и плюнула в лицо. Селена ее знала: это была ткачиха, подруга ее усопшей матери. Потом пошли все остальные - мужчины и женщины, старики и дети. Волосы прилипли к телу, и платье стало мокрым и липким от их слюны. Какой- то обнаглевший здоровяк ударил девушку плетью, оставив глубокий, кровоточащий след на ее лице.
В один момент Селена подняла глаза и посмотрела на ту, кто стояла перед ней и была так удивительно похожа на нее.
- Сестра,- проговорила она сквозь слезы.
- Ведьма,- с ненавистью прошептала ей сестра и плюнула. Селена опять закрыла глаза.
Забавно, как завидно простым иногда кажется людям даже сложнейшая ситуация, в которой они находятся. А иногда простота устрашает своей очевидностью и безысходностью, и человек пытается убежать от этого. Сторонний наблюдатель иронически ухмыляется - его забавляет патетичность театра, разворачивающегося перед ним. Только он упустил одну мелочь: не для всех это театр, и не всем до забавы.
Уж точно, не Селене.
Стало еще душнее и безветреннее, и облака угрожающе нависли над деревней - будто в предвкушении зрелища. Люди наглели от своей безнаказанности - вот она, их враг - перед ними, и они могут сделать с ней все, что захотят. Что же их остановит теперь?
Почувствовав горький до сладости вкус крови, толпа жаждала ее - больше, больше крови, насилия и жертв. Люди не перестали быть варварами - просто варвары всех времен находят новые красивые слова, чтобы возвышать и восхвалять свою жажду крови.
А деревянный идол на деревянном кресте улыбался своей чудовищной, блаженной улыбкой - ему еще предстояло вдоволь упиться крови.
Одурманенный своим триумфом, священник стоял над людьми и восхищался справедливостью своего суда. Он не замечал, как одна за другой рвутся нити, связывающие его со своими многочисленными марионетками. А когда заметил - было уже слишком поздно.
В толпе нарастало агрессивное гудение, которое все росло и росло, поглощая все звуки. Изредка из нее выделялись возгласы, призывающие к наиболее мучительным способам расправы с ведьмами.
Когда гудение дошло до своего апогея, какая-то особо верующая старуха, попа в благоверный экстаз, покрестилась и с хищным криком когтями вцепилась в девушку, сорвав с нее часть платья и обнажив ее измазанную кровью и слюной грудь. И вдруг проснулась еще одна сила - впрочем, она всегда за разными масками вела и это сборище выродков, и их священника, и блаженного деревянного урода-идола: похоть.
Священник очнулся от эйфории своего триумфа, заметив новую беду. От одного взгляда на кольцо предвкушающе смеющихся мужчин, смыкающегося вокруг девушки, у него кровь в жилах застыла.
- Она вас в Ад с собой унесет,- кричал он, пытаясь втиснуться в толпу и помешать происходящему. - Она вас...
Чья-то грубая рука столкнула его в сторону, не дав ему закончить фразу. Игнатиус лицом упал в грязь и даже не попытался подняться, со странным облегчением почувствовав чью-то спешащую стопу, споткнувшуюся об его затылок. Перегородка носа хрустнула, но липкая грязь, влившаяся внутрь, ослабила боль.
Селену насиловали долго, даже не отвязав от столба. До священника то и дело доходило пыхтение потных мужчин, и он спиной чувствовал их движения. Пару раз ему показалось, что слышит, как она всхлипывает.
Никто не мог остановить безумие, и он чувствовал странную смесь ревности, страха и ненависти. Поднял лицо и увидел затихшую толпу. Их лица были пусты - не выражали абсолютно ничего. Белая жидкость ручьями текла от девушки по столбу и по грязи. Она больше не плакала и не двигалась. Лишь редкие рыдания, судорогами трясущие ее плечи, говорили о том, что она все еще жива.
Игнатиус встал, очистил лицо и бороду от грязи и крови: момент был избран правильный, и его голос прозвучал еще более властным, чем когда-либо.
- Исчадие Ада, это она вас совратила! И вы, рожденные в грехе, пойдете в Ад за ней! И гореть вам там вечным пламенем,- он кричал, задыхаясь от злобы, заставив толпу замолчать и покреститься в ужасе. Послышались робкие возгласы:
- На костер ее! Сжечь ведьму!
- Сжечь ведьму,- приказал священник.
Несколько мужчин поднесли хворост и собрали в кучу у ног Селены. Кто-то подбежал с факелом в руке и поджег костер. Красные языки пламени начали облизывать центр площади, и их отблески раскрасили жестокие лица палачей в кровавый цвет. Священник с чьей-то помощью поднес к лицу девушки крест, прикрепленный к длинному шесту.