Пенни стиснула руки.
— Я не хочу садиться!
— А я не хочу судиться с тобой. Но если ты будешь настаивать, то наверняка проиграешь тяжбу, — предупредил ее Ник.
В глазах Пенни вспыхнула обида.
— Вот как? Через пять минут после того, как обнаружил, что являешься отцом, ты начинаешь делать возмутительные заявления и апеллировать к закону?
— И должен добавить, что закон будет на моей стороне, — холодно произнес Ник.
У Пенни мурашки побежали по спине.
— Что ты пытаешься мне сказать?
— Что описания обстановки, в которой моему сыну приходится жить в Гринич виллидж, будет достаточно, чтобы склонить судей на мою сторону.
— Ты угрожаешь мне… — произнесла Пенни, побледнев.
— Ты потрясена, — заметил Ник. — Почему? Ведь малыш имеет больше прав на доброе отношение, чем ты, мой ангел.
— Ты угрожаешь мне… — ошеломленно повторила Пенни.
— У тебя нет ни единого шанса забрать Алана отсюда и увезти с собой в Нью-Йорк! — заявил Ник.
— Ты не можешь…
— Перестань! Мне могут не нравиться методы, которыми я достигну желаемого, но я применю их, — спокойно заверил ее Ник. — Ты приняла несколько необдуманных решений после рождения ребенка…
— Например? — выпалила Пенни, с каждым его словом все больше и больше впадая в панику.
— Несмотря на то, что жила за чертой бедности, ты не сообщила мне о его рождении и не попросила финансовой помощи. — Ник бросил на нее неодобрительный взгляд. — Пытаясь вырастить нашего сына в неподобающих условиях и в то же время отказывая мне в отцовских правах, ты вела себя не как зрелая и ответственная мать.
Губы Пенни недоверчиво приоткрылись. Ник прищурился и вытянул руку в насмешливом и презрительном жесте.
— Не думаю, что было бы честным осуждать девчонку, которой ты была, когда ребенок родился. Но ты должна понимать, что в споре об опеке тебя будут сравнивать со мной, а даже злейший враг не назовет меня незрелым и безответственным.
Это звучало ужасающе убедительно. К тому времени, когда завершил свою речь, Ник успел безумно перепугать Пенни. Споры об опеке? Никаких сомнений в том, что перевесит на весах закона — его богатство, могущество, респектабельность или ее нищета и неприкаянность, — не было.
— Ничего не понимаю… — Пенни пыталась взять себя в руки. — Едва ты выяснил, что Алан твой сын, как немедленно стал угрожать мне отобрать его…
— Нет, это не входит ни в мои желания, ни в мои намерения. Но ирония заключается в том, что именно так собиралась поступить ты, — спокойно произнес Ник. — Неужели ожидала, что я запрыгаю от радости, услышав, как ты тоскуешь по дому и рассуждаешь вслух о возвращении в Нью-Йорк?
Пенни смущенно отвела взгляд.
— Нет… но… Хорошо, возможно, это была угроза, — вполголоса пробормотала она.
— Спасибо за признание. Но хотя ты и сообщила мне, что Алан мой сын, похоже, ты не имеешь ни малейшего представления о том, насколько это меняет наши жизни.
— Но почему что-то должно меняться? — спросила Пенни. — Пожалуйста, встречайся с ним сколько угодно…
— Будь добра, объясни, почему ты не можешь поверить в то, что мой сын не менее желанен для меня, чем для тебя? — спросил Ник, казалось, с искренним непониманием.
— Разве я могла подумать, что тебя обрадует результат нашего дурацкого брака? Я полагала, ты придешь в ярость, узнав о моей беременности! Потребуешь, чтобы я прервала ее! Я считала, ты разозлишься на меня за то, что я создала непредвиденные проблемы!
— И ты сделала самые дикие выводы и действительно создала огромные непредвиденные проблемы, поступив в высшей степени бессмысленно, — со странной полуулыбкой признал Пик. — Впрочем, все, что ты делаешь, кажется мне бессмысленным, так что это не имеет значения. Имеет значение то, что ты, похоже, очень расстроена.
Пенни проглотила рыдание, готовое вырваться наружу.
— И, кажется, удивлена? — Ник медленно шагнул к ней. — Как я могу быть отцом Алана, живя так далеко от него? Я не могу согласиться на это. Возможно, я был слишком горяч и резок, но причина в том, что у тебя есть привязанности в Нью-Йорке, а мне бы хотелось, чтобы ты оставила их в прошлом.
Пенни недоуменно заморгала. Привязанности? Какие привязанности? Что она должна оставить в прошлом? Четыре часа беспокойного сна не освежили голову, и она соображала с трудом.
— Я имею в виду Джонни, — пояснил Ник. — Я не могу стоять в стороне, позволяя случайному любовнику занимать мое место рядом с сыном.
Она едва не сказала, что никогда не спала с Джонни, но злость на Ника и гордость пересилили желание быть честной. Это не его дело! Со сколькими женщинами спал он с тех пор, как она уехала отсюда? Возможно, Джордан Брэм и старая история, но это не означает, что Ник хранил обет воздержания. И какое право имеет мужчина, который хочет развестись с ней, диктовать, как ей жить? Право сильного, предупредил рассудок. Ник уже сказал, что обратится в суд, если она попытается увезти сына, и ей как минимум не дадут это сделать.
Ник взял ее крепко стиснутые руки и попытался притянуть к себе.
— Когда-то ты сказала, что единственное, чего хочешь в жизни, — это быть моей женой. И что без меня будет не жизнь, а просто существование, лишенное тепла и красок, а в таком случае тебе лучше бы умереть…
Пенни застыла. Ее записка, прощальная записка, написанная полтора года назад! Даже под страхом смерти она не смогла бы посмотреть Нику в глаза. Как жестоко было напоминать, ей эти слова сейчас!