Не стал скрывать.
— Из Империи Аэндор, уважаемый мастер.
— Ах, Империя, — старик задумчиво покатал на языке это слово. — Как там дела? Мирно ли? Я слышал, у вас там неспокойно последнее время.
Я пожал плечами, стараясь держаться общих фраз.
— Да всё хорошо, уважаемый мастер. Торговля процветает, народ трудится, все невзгоды и напасти обходят Империю стороной.
Мастер кивнул, соглашаясь.
— Торговля — это хорошо. Торговля — это процветание. Когда купцы ездят спокойно, товары текут рекой, тогда и в стране порядок, и в казне звонко, — он сделал ещё глоток чая. — Мы в Шамсахаре тоже торговлю уважаем. Очень уважаем.
Мы помолчали, наслаждаясь чаем и сладостями. Я чувствовал себя на удивление комфортно в обществе этого старого, мудрого человека.
— Уважаемый мастер, — решился я наконец, — когда мы приступим к снятию мерок?
Старик посмотрел на меня с лёгким удивлением, а затем улыбнулся — доброй, чуть лукавой улыбкой.
— А в этом нет необходимости, молодой мастер, — ответил он.
Я опешил.
— Как... нет необходимости?
— Опыт, — мастер прикоснулся пальцем к виску. — Опыт позволяет мне определить размеры на глаз. Я уже всё увидел, всё запомнил. Не волнуйся, одежда сядет на тебя как влитая.
Я только покачал головой, восхищаясь таким профессионализмом.
— Поразительно, — выдохнул я.
— Это просто опыт, — скромно ответил мастер, поднимаясь с подушек. — А теперь, молодой человек, благодарю за угощение и приятную беседу, но мне пора. Дела не ждут.
Я тоже встал и проводил его до повозки. Старик легко спустился по лестнице, устроился под навесом, и деревянная лошадь вздрогнула, словно пробуждаясь, и плавно тронулась с места, увозя его прочь.
Стоял и смотрел вслед этому чуду техники, пока повозка не скрылась за поворотом.
— Красивая вещь, правда? — раздался за моей спиной голос Карима.
Обернулся. Слуга стоял тут же, с улыбкой глядя на удаляющуюся повозку.
— Карим! — обрадовался я. — Ты как раз вовремя. Скажи, что это за необычная повозка? Что за лошадь такая?
Карим просиял — видимо, вопрос был ему приятен.
— Это, молодой господин, артефактная повозка, — начал он с гордостью знатока. — Называется «карура аль-хайль» — «колесница скакуна». Лошадь — это голем, дело рук одной из самых уважаемых артефактных мастерских Багдашара. Внутри неё сложнейшие магические схемы, позволяющие двигаться без устали, не нуждаясь в корме и воде.
Слушал, раскрыв рот.
— И дорого такое удовольствие? — спросил я.
Карим понимающе усмехнулся.
— Очень дорого, молодой господин. Такая повозка — не просто средство передвижения, это показатель статуса. Не каждый, даже очень богатый купец, может себе такое позволить. Нужно не только иметь золото, но и быть вхожим в определённые круги, чтобы тебе продали этот артефакт.
Кивнул задумчиво, глядя в ту сторону, куда уехал мастер.
— Что ж, — сказал я как бы между делом, — неплохо бы заиметь такую же. Уж больно она мне приглянулась.
Карим понимающе улыбнулся, но ничего не ответил.
Вернулся на террасу, под навес, и устроился на подушках. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне, об испытании, о Фархаде, о роскошном портном, о волшебной повозке. И вдруг меня осенило.
— Карим! — позвал я.
Слуга появился мгновенно, будто только и ждал.
— Слушаю, молодой господин.
Легко поднялся, сходил в комнату, где провёл прошлую ночь, и взял оттуда свою пространственную сумку. Вернувшись на террасу и устроившись на подушках, сунул руку в сумку и легонько представил, как рука касается шкатулки с монетами. И — о чудо! — рука сама наткнулась на гладкую, прохладную поверхность.
Вынул шкатулку. Поставил её на столик перед собой и открыл крышку.
Солнечные лучи упали на монеты, и они вспыхнули тёплым, глубоким золотом.