— Молодой господин, — доложил он, когда я закончил с ужином. — Хаким аль-Саиг прислал вашу одежду.
Я отставил пиалу с чаем.
— А сколько мы должны?
— Нисколько, молодой господин, — Карим улыбнулся. — За всё заплатил уважаемый Фархад.
Я откинулся на подушки и довольно улыбнулся. Десять золотых. Вот куда они ушли. Не на регистрацию, не на сопутствующие расходы — на одежду для меня. На заботу. На то, чтобы я выглядел достойно с первого же дня.
— Вот это забота, — пробормотал я себе под нос.
После ужина, несмотря на сокращённые порции, лёгкий дискомфорт всё же остался. А может, дело было не в дискомфорте, а в остром желании снова оказаться в той прохладной, ласковой воде.
Я спустился в подвал.
Бассейн встретил меня тишиной и ровным светом, льющимся из окон под потолком. Вода была идеальной — прохладной, освежающей, но не ледяной.
Плавал я долго, наслаждаясь каждым движением. Выныривал, переворачивался на спину, смотрел в сводчатый потолок и думал о том, как удивительно складывается жизнь.
Когда я наконец выбрался, Карим уже стоял наготове с большим, пушистым полотенцем в руках.
— Позвольте, молодой господин, — сказал он, и я не стал отказываться. Он ловко и быстро обтёр меня насухо, и я почувствовал себя настоящим вельможей, которому прислуживают.
— Спасибо, Карим, — поблагодарил я, принимая полотенце, чтобы уже самому завершить процедуру. Одеваться не стал — сил не было, да и зачем? Я собирался лечь пораньше. Завтра меня ждал очень интересный день.
— Спокойной ночи, молодой господин, — поклонился слуга.
— Спокойной ночи, Карим.
Я поднялся в спальню и провалился в сон, едва коснувшись подушки.
Проснулся я рано — солнце ещё не поднялось высоко, но в комнате уже было светло. Карим мгновенно появился в дверях.
— Доброе утро, молодой господин, — приветствовал он. — Позволите помочь одеться?
— Нет, Карим, спасибо, — отказался я. — Сначала хочу в бассейн. Будь добр, приготовь, пожалуйста, полотенце и займись завтраком. Всё то же самое — яичница и кебаб.
— Будет исполнено, — поклонился слуга.
В бассейне я провёл, наверное, с полчаса. Вдоволь наплававшись, вышел, самостоятельно обтёрся насухо и оделся. Странное дело — в прошлой жизни я и представить не мог, что буду получать такое удовольствие от водных процедур. А тут — прямо необходимость.
Поднявшись на террасу, замер.
На столике, накрытом белоснежной скатертью, уже дымился завтрак. Рядом, на специальной подставке, лежал мой новый наряд.
Я подошёл ближе, боясь прикоснуться.
Это было великолепие. Нижнее бельё из тончайшего, почти невесомого шёлка. Поверх него — тёмно-синий халат, расшитый золотыми нитями таким затейливым узором, что дух захватывало. Пояс — широкий, из плотной парчи, с золотым шитьём и тонкой выделки пряжкой. Головной убор — белоснежный тюрбан, тоже с золотой вышивкой, мягкий и одновременно торжественный. И всё необходимое — штаны, обувь, даже небольшой кошель на пояс.
— Позвольте, молодой господин, помочь облачиться, — предложил Карим.
— Да, — выдохнул я. — Помоги. Я боюсь что-нибудь испортить.
Карим помогал ловко и умело. Сначала нижнее бельё, потом халат, который сел на меня так, будто его шили по многодневным меркам, а не по одному беглому взгляду мастера. Пояс лёг идеально, подчёркивая талию и придавая фигуре статность. Тюрбан Карим намотал с каким-то особым, профессиональным шиком.
— Молодой господин, — выдохнул он. — Вы выглядите... великолепно. Серьёзно, богато, достойно. Как истинный житель столицы, как один из лучших людей Шамсахара. Уважаемый мастер Хаким превзошёл сам себя.
Я повернулся к нему, улыбнулся.
— Спасибо, Карим. Без твоей помощи я бы точно запутался во всех этих одеяниях.
— Это моя работа, молодой господин, — скромно ответил слуга.
Завтрак был изумителен. Яичница — идеальная, с двумя золотыми желтками. Кебаб — сочный, пряный, с хрустящей корочкой. Чай — крепкий, чёрный, ароматный, разлитый в изящную пиалу.
И тут я заметил знакомое движение в небе.
Ковёр-самолёт. Фархад.
Он плавно опустился на террасу, и мой будущий начальник, сияя улыбкой, шагнул на каменные плиты. Сегодня он был одет не менее роскошно, чем вчера — тёмно-бордовый халат с золотым шитьём, безупречный тюрбан, перстни на всех пальцах.
— Ну что, молодой мастер, готов? — спросил он, окидывая меня одобрительным взглядом. — О, вижу, ты уже приоделся подобающе своему новому статусу. Похвально, похвально! И работу мастера Хакима не могу не отметить — как всегда, на высоте. Сидит идеально.