— Отлично, — я насыпал в клей щепотку серебряного порошка и принялся тщательно размешивать состав. — Спасибо.
Карим исчез, а я продолжил свою работу. Состав постепенно приобретал ровный, мерцающий оттенок, серебряные искры плясали в густой массе, обещая приличный результат.
Когда смесь была почти готова, я взял трофейный кинжал. Без колебаний, лёгким движением, я провёл остриём по подушечке указательного пальца левой руки.
Острая, но короткая боль. Выступила ярко-алая капля. Я быстро стряхнул её прямо в мисочку с составом, а палец зажал большим пальцем правой руки, зажимая рану, останавливая кровь.
Ещё раз тщательно перемешал. Состав приобрёл чуть более тёмный, благородный оттенок с некоторым красноватым отливом. Теперь можно было приступать.
Взял тонкую кисть, обмакнул в готовую смесь и, затаив дыхание, начал выводить магическую вязь на внутренней стороне будущего бездонного кармана. Рука двигалась уверенно, линии ложились ровно, завиток за завитком, символ за символом. Я не спешил, понимая, что любая ошибка сведёт на нет все усилия.
Карим вернулся бесшумно, замер в сторонке, наблюдая за моей работой с искренним интересом. Я не отвлекался.
Последний символ. Поставил точку, отложил кисть и выдохнул. Теперь нужно было дать составу высохнуть. Минута, другая... Сидел неподвижно, боясь лишним движением смазать ещё влажную вязь.
Наконец, осторожно коснулся пальцем. Сухо. Линии затвердели, впитавшись в ткань.
Положил ладонь на готовый узор, закрыл глаза. Мысленно ухватил знакомый пучок силовых нитей, пропустил через себя тонкий, ровный ручеёк магии и направил его в серебряные линии. Артефакт отозвался мгновенно — лёгкое тепло разлилось под ладонью, и я понял: готово.
И в этот момент заметил слугу. Рашид стоял, тихо держа в руках маленькую глиняную баночку, запечатанную воском.
— Молодой господин, — поклонился он, протягивая баночку, — это лучшая заживляющая мазь, что была у травника. Говорит, затягивает раны за считанные минуты.
— Спасибо, Рашид, — я принял баночку, сломал печать и заглянул внутрь. Мазь была густой, зеленоватой, пахла травами и чем-то смолистым. Я макнул палец, нанёс на ранку.
Эффект был почти мгновенным. Боль утихла, края пореза стянулись, и через минуту я уже с трудом находил место, где только что была ранка.
— Отличная вещь, — похвалил я.
Рашид поклонился и исчез.
Карим, всё это время стоявший рядом, вежливо поинтересовался:
— Молодой господин, не желаете ли отужинать? Время уже позднее.
Посмотрел на него и хитро прищурился.
— Карим, а ты не забыл, что мы договаривались уменьшить порции?
Слуга слегка смутился, но в его глазах мелькнула улыбка.
— Помню, молодой господин. Ужин будет ровно вполовину меньше вчерашнего. Как вы и просили.
— Вот и отлично, — я довольно откинулся на подушки, поглаживая край халата с новым, магическим карманом. — Тогда давай ужин. Что-то я проголодался после всех этих дел.
Карим поклонился и бесшумно удалился, а я остался в предвкушении вкусной еды и с чувством глубокого удовлетворения от проделанной работы. В ожидании ужина я откинулся на подушки и машинально поднёс руки к лицу, рассматривая перстни. Три кольца — три символа новой жизни.
Задумчиво покрутил на пальце перстень, отвечающий за связь. А что если... приобрести ещё один такой же? И отправить в Империю, в академию, чтобы этот перстень передали Лориэну? Моему первому другу в этом мире.
Ведь должно же здесь быть какое-то почтовое сообщение? Купцы, караваны, дипломатические миссии... Возможно, можно отправить с надёжным человеком, с тем же Шахрияром аль-Джанаби. Он как раз торговец, бывает в Империи. Надо будет спросить у Фархада при случае.
Мысли прервал тихий шорох. На столике, словно по мановению волшебной палочки, стали появляться блюда.
Карим расставлял их с точностью и грацией. Сначала — глубокая фарфоровая тарелка с дымящимся супом. Золотистый бульон, в котором плавали тонкие ломтики нежнейшей баранины, кружочки моркови, прозрачные кольца лука и рассыпчатый, только что сваренный нут.
Рядом с супом появилось второе блюдо — на широком плоском блюде горкой возвышался рис, рассыпчатый, окрашенный шафраном в нежный золотистый цвет, с вкраплениями тёмного барбариса, придающего блюду лёгкую, пикантную кислинку. Сверху, на рисе, покоились крупные куски мяса — томлёная баранина.