Отдельно, на маленьких тарелочках, Карим расставил закуски: оливки, маринованные с травами, несколько видов сыров. Рядом — пиала с острой, ярко-красной пастой из толчёного перца и чеснока, приправленной кинзой. И, конечно, свежие лепёшки — тонкие, только что из печи, ещё тёплые.
Завершали картину кувшин с разбавленным вином и прозрачный бокал на низкой ножке, уже знакомый мне по прошлым трапезам.
Карим, закончив расставлять блюда, не уходил. Он стоял чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, с видом человека, который хочет задать важный вопрос, но не решается.
Поднял на него взгляд.
— Что-то ещё, Карим?
Слуга слегка поклонился, собираясь с духом.
— Молодой господин, — начал он очень вежливо, почти извиняясь, — позвольте задать вопрос, касающийся... хозяйственных дел.
Отложил ложку и приготовился слушать.
— Дело в том, молодой господин, — продолжил Карим, — что для обеспечения жизнедеятельности дома, оплаты вознаграждения слугам, приобретения продуктов и закрытия небольших задолженностей, которые накопились за дни вашего проживания... необходимы денежные средства.
Он замолчал, словно давая мне осмыслить услышанное.
А меня эти слова словно обухом по голове ударили. Деньги! Я, дурак, совсем забыл о самом главном. Дом-то содержать нужно! И еду, которую я с таким аппетитом поглощаю, нужно оплачивать. И слугам платить за их труд. А я, как последний... растяпа, даже не задумался об этом. Всё Фархад да Фархад, а текущие расходы — моя забота.
Почувствовал, как щёки заливает краска стыда.
— Карим, прости, — заговорил я виновато, коря себя за непростительную забывчивость. — Я сам должен был догадаться, а ты был вынужден напоминать... Сколько нужно денег на содержание дома?
Карим облегчённо выдохнул — видимо, боялся, что я отреагирую иначе. Говорил он мягко, с расстановкой, видно было, что он заранее всё подсчитал.
— Молодой господин, моя плата за месяц составляет пятнадцать серебряных дирхамов. Рашиду и его жене Фатиме предыдущий хозяин платил по десять дирхамов каждому. Оплата продуктов питания, если брать в среднем, составляет от двадцати до двадцати пяти серебряных в месяц. И ещё пять монет я обычно закладываю на непредвиденные расходы — например, как сегодня, на заживляющую мазь.
Он помолчал, потом добавил:
— Что касается задолженности за прошедшие дни... большой срочности в оплате нет. Но сумма составляет четыре серебряные монеты. Плюс пять — за мазь, которую мы сегодня приобрели.
Внимательно слушал и прикидывал в уме. Пятнадцать Кариму, десять Рашиду, десять Фатиме — это тридцать пять. Продукты — до двадцати пяти, непредвиденные — пять. Итого... под восемьдесят серебряных.
А у меня золотые кроны. Курс, как говорил Карим, один к десяти. Значит, семь золотых на месяц с лихвой хватит.
Молча залез рукой в карман старой мантии, которая лежала рядом на подушках. Рука скользнула в бездонное пространство, нащупала знакомую тяжесть монет. Достал восемь золотых крон. Положил их на край стола.
— Этого на месяц хватит? — спросил я, глядя на Карима.
У слуги округлились глаза. Он смотрел на столбик золотых монет с таким выражением, будто я положил перед ним не монеты, а сокровище из сказок.
— Молодой господин... — выдохнул он. — Это... это более чем достаточно! У нас даже останется!
На его лице отразилось такое искреннее облегчение, такая радость, что у меня самого от сердца отлегло.
— Бери, — я кивком указал на монеты. — Считай, что вопрос с деньгами решён. И на месяц, и на текущие расходы, и на мазь, и на задолженности.
— Благодарю вас, молодой господин! Вы даже не представляете, какой груз с моих плеч сняли. Я сейчас же всё улажу, рассчитаюсь с поставщиками, с Рашидом и Фатимой...
Он спрятал монеты в специальный кошель на поясе и, пятясь, вышел, давая мне наконец-то приступить к ужину.
С облегчением вздохнул и взялся за ложку. Суп был изумителен — наваристый, ароматный, с мясом, которое таяло на языке. Рис с барбарисом оказался неожиданно пикантным и сытным. Закуски дополняли вкус, а разбавленное вино приятно освежало.
Я ел и думал о том, что жизнь постепенно входит в спокойное, размеренное русло. Дом, слуги, уважаемая работа...
Но сейчас — ужин. Вкусный, сытный, заслуженный. Я наслаждался каждым кусочком и чувствовал, как усталость и напряжение этого дня постепенно отпускают меня.
Глава 8
8
В приёмном зале дворца царил мягкий, рассеянный свет. Повелитель Джалаладдин, великий Шахиншах, да продлятся его дни, восседал на невысоком возвышении, обложенный расшитыми золотом подушками. Перед ним на низком столике дымился чай, стояла тарелка с фруктами, но правитель не притрагивался к угощению — всё его внимание было приковано к докладу Фархада ибн-Аббаса аль-Наджи.