Он дождался, когда за окном окончательно стемнеет. Поправил шляпу, проверил, удобно ли лежит в кармане камзола небольшой кинжал с инкрустированной рукоятью, и вышел из гостиницы.
Он шёл без цели, просто углубляясь в лабиринт узких улочек, удаляясь от центра. Здесь, в портовых кварталах, ночь вступала в свои права особенно явно. Фонари встречались редко, и вскоре молодой человек оказался в кромешной темноте. Идеально.
Он остановился, прислушиваясь. Где-то вдали слышались пьяные крики, женский смех, лязг железа. Но здесь, в этом переулке, было тихо. Слишком тихо для такого оживлённого района.
И он знал, что его ждут.
— Эй, господин! — раздался из темноты грубый голос. — Вы, кажется, кое-что потеряли.
Из тени выступили трое. Крепкие мужчины в потрёпанной одежде, с небритыми лицами и недобрыми усмешками. В руках одного поблёскивал нож, двое других сжимали дубинки.
— О, спасибо, что заметили, — голос Филиппа звучал удивлённо и даже благодарно. — И что же я потерял?
— Ты потерял свою жизнь, — осклабился тот, что с ножом, и троица ринулась вперёд.
Первый, с ножом, замахнулся для удара. Филипп мягко, почти ласково, коснулся его запястья.
Грабитель замер.
Не остановился — именно замер, как статуя. Его глаза расширились от ужаса, рот открылся в беззвучном крике, но ни один мускул больше не слушался его.
Второй, с дубиной, налетел следом. Филипп коснулся и его — легонько, почти невесомо, пальцами свободной руки.
И этот застыл, замер в неестественной позе.
Третий, бежавший чуть позади, резко остановился. Он увидел, как двое его товарищей замерли на месте, как по команде, и по их лицам пробежала судорога. Из их тел начало уходить что-то... жизненное. Кожа стремительно бледнела, глаза вваливались, тела худели прямо на глазах, превращаясь в высушенные мумии.
— Мать твою... — выдохнул третий и, развернувшись, бросился наутёк.
Он был быстр, но Филипп оказался быстрее. Рывок — нечеловеческий, неестественно быстрый — и он уже стоял перед беглецом, преграждая путь. Рука сомкнулась на горле грабителя, и Филипп с лёгкостью приподнял его в воздух.
— Куда же ты, милый? — ласково спросил он. — Мы же только начали знакомиться.
Грабитель дёргался, пытался вырваться, бил по руке своими кулачищами, но хватка была стальной. А потом из него тоже начало уходить... всё. Жизнь, сила, кровь — всё стремительно покидало тело, перетекая в того, кто держал его за горло.
Минута — и на мостовую упала высушенная, сморщенная фигурка, отдалённо напоминающая человека.
Филипп отряхнул руки, поправил шляпу, которая чуть сбилась во время рывка, и с удовлетворённой улыбкой оглядел дело рук своих. Три тела — три высушенных трупа.
— Отличный ужин, — пробормотал он себе под нос. — Прямо как в лучших домах.
Он развернулся и неспешной, прогулочной походкой направился обратно в гостиницу «Золотой Павлин». Поднялся в свой номер, повесил камзол на плечики, поставил шляпу на специальную подставку и довольно улыбнулся.
— Аппетит просто зверский, — сказал он сам себе, падая на роскошную кровать и закрывая глаза. — Завтра надо будет повторить.
Молодой человек проснулся в том же самом виде, в котором и лёг на роскошную кровать гостиницы «Золотой Павлин». Даже шляпа с пером всё ещё покоилась на подставке у зеркала, а камзол аккуратно висел на плечиках — он не притрагивался к ним с вечера.
Он сел на кровати, потянулся, чувствуя приятную тяжесть в теле после вчерашнего... ужина. Светлые локоны растрепались, но это нисколько его не заботило. Всё внимание было приковано к запястьям.
Медленно, с предвкушением, он подтянул кружевные манжеты рубашки, обнажая руки.
На каждом запястье красовалось по магическому браслету — тонкие, искусно выполненные обручи из тёмного металла, в которые были вправлены камни-накопители. По пять на каждой руке, итого десять.
Он внимательно осмотрел их. На левом запястье первый камень — тёмно-красный гранат — горел ровным, насыщенным огнём, полностью заполненный. Остальные девять едва мерцали, почти пустые, лишь на самом донышке теплилась слабая искра жизни.
Филипп фон Хохберг удовлетворённо улыбнулся.
— Три глупые жертвы, — произнёс он вслух, обращаясь к своему отражению в зеркале. — Всего три, а уже наполнили целый камень. Неплохо, очень неплохо. Если так пойдёт и дальше...
Он не договорил, но мечтательная улыбка сказала всё за него.
Сегодня предстояло разведать территорию. Он слышал ещё на корабле от бывалых купцов, что базарная площадь Шамсахара — это средоточие не только торговли, но и всякого криминального отребья. Воришки, карманники, грабители, аферисты всех мастей — они кишели в толпе, как муравьи в муравейнике. И самое главное — городская стража в случае пропажи этого городского мусора не особенно рьяно будет их разыскивать. Подумаешь, пропал какой-то бродяга или мелкий жулик? Мало ли их шастает по трущобам.