Идеальные жертвы.
Филипп оделся с той же тщательностью, что и вчера. Начистил туфли, поправил кружевной воротник, придирчиво осмотрел шляпу — перо должно сидеть идеально. Он должен выглядеть как богатый, немного рассеянный иноземец, лёгкая добыча. Именно такие привлекают хищников.
Выйдя из гостиницы, он не спеша направился в сторону базара. Утреннее солнце уже припекало, воздух наполнялся ароматами пряностей, свежего хлеба и жареного мяса. Толпа становилась всё плотнее, голоса — громче, краски — ярче.
Филипп шёл и мечтал.
Его мысли уносились далеко, за пределы этого шумного города. Туда, где под песками Великой пустыни покоились руины. Там, глубоко внизу, в месте, которое когда-то называлось Вади-ан-Нур — Оазис Света, находилась легендарная школа.
Школа Непрерываемой Жизненной Силы.
Он закрыл глаза на мгновение, представляя это место. Его учитель, мудрый и безумный старец по имени Хаким аль-Баки — что означало «Мудрец Вечный», — рассказывал ему об этом. Сам Хаким был последним учеником великого мага, носившего имя Шамс-ад-Дин аль-Халид — Солнце Веры Вечной. Тот самый, кто достиг вершин мастерства в искусстве жизненной силы, кто познал тайны, недоступные обычным магам жизни.
— Он был велик, мой мальчик, — шепелявил старый Хаким своими беззубыми ртами, когда Филипп был ещё совсем юным. — Шамс-ад-Дин аль-Халид умел не просто забирать жизнь — он умел её сохранять. В каждой капле крови, в каждом волоске, в каждом обрезке ногтя он оставлял частицу себя. Говорят, даже когда его убили, он возродился. Через три дня. Из ничего. Из пыли.
Филипп тогда не поверил, но учитель продолжал:
— Его школа находилась в Вади-ан-Нур. Там, где сейчас только песок и ветер. Но знания — они не исчезают, мальчик. Они ждут. Ждут того, кто сможет их найти. Того, кто достоин.
И вот теперь Филипп был здесь. Почти у цели. Оставалось только наполнить браслеты. Все десять камней должны гореть ровным, ярким огнём — тогда он сможет отправиться в пустыню. Тогда он сможет войти в Вади-ан-Нур и забрать то, что принадлежит ему по праву.
Он представлял, как это будет. Как найдёт тайные знания великого учителя, как овладеет искусством полной неуязвимости. Тогда никакая сила в мире не сможет его убить. Даже если его разрубят на куски, даже если сожгут дотла — малейшая частица, капля крови, волосок, обрезок ногтя станет источником возрождения.
Он станет бессмертным. По-настоящему бессмертным.
Мир упадёт к его ногам.
Филипп открыл глаза и улыбнулся. Вокруг кипела базарная жизнь. Толпа текла мимо него, шумная, пёстрая, живая. И в этой толпе, как он знал, уже сейчас за ним следят чьи-то жадные глаза. Оценивают камзол, прикидывают вес кошелька, примеряются, как ловчее его вытащить.
— Идите ко мне, мои хорошие, — прошептал он, растворяясь в толпе. — Идите.
Его пальцы чуть заметно погладили браслет на левой руке, где первый камень горел ровным, сытым огнём. Оставалось ещё девять.
Глава 9
9
Проснулся я от ощущения, что солнце уже давно заглядывает в окно, а я всё ещё нежусь в постели. Тело было лёгким, настроение — отличным. Вчерашний день выдался насыщенным, но сегодня начиналось нечто новое.
В дверь тихонько постучали.
— Молодой господин, доброе утро! — раздался голос Карима. — Позволите войти?
— Да, Карим, входи.
Слуга появился на пороге с неизменной приветливой улыбкой.
— Доброго утра, молодой господин. Как чувствуете себя?
— Отлично, Карим, просто отлично, — я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. — Спасибо.
— Что прикажете готовить на завтрак? — поинтересовался слуга. — Может быть, молодой господин желает чего-то нового? У нас есть отличная рыба, привезённая сегодня утром с рынка, или можно приготовить...
— Нет-нет, Карим, — остановил я его. — Та изумительная яичница, что ты готовишь, меня полностью устраивает. Единственное изменение, которое я допускаю, — я чуть задумался, — возможно, заменить кебаб на копчёные колбаски.
— Будет исполнено, молодой господин, — поклонился Карим и бесшумно исчез.
Поднялся с кровати и, не тратя времени даром, спустился в подвал. Бассейн встретил меня всё той же благословенной прохладой. Утренний свет лился сквозь окна под потолком.