Мы обошли, наверное, с десяток заведений. «Жемчужина Востока», «Дом Путника», «Приют Моряка»... Везде одна и та же картина — Фархад говорит тихо, хозяин кивает, иногда показывает какие-то записи, иногда просто пожимает плечами.
Выйдя из очередной гостиницы под названием «Тихая Гавань», я заметил, что Фархад стал особенно задумчивым. Он остановился на мгновение, что-то обдумывая, потом повернулся ко мне.
— Перекусить не желаешь, мастер Андрей? — спросил он неожиданно.
— Не откажусь, уважаемый Фархад, — признался я. Прогулка по жаре изрядно разожгла аппетит.
— Тогда приглашаю тебя в «Ласточкин Хвост», — Фархад указал в сторону небольшого, но уютного на вид заведения метрах в пятидесяти от нас. — Лучшее мясо в этом районе.
Зашли в таверну. Администратор, немолодой уже мужчина с седеющей бородой, узнал Фархада мгновенно. Глаза его расширились, он низко поклонился и засуетился:
— Господин Фархад! Какая честь! Прошу, прошу, следуйте за мной — у нас есть приватная комната, там вам будет спокойно и удобно.
Мы поднялись на второй этаж и оказались в небольшой, но очень уютной комнате. Мягкие подушки на полу, низкий столик из тёмного дерева с перламутровой инкрустацией, приглушённый свет из зарешеченного окна. Мы устроились на подушках, и почти сразу же слуги внесли блюда.
На столике появилось блюдо с мясом — мангал с только что снятыми с углей шашлыками из баранины, пропитанными уксусом и специями. Рядом — люля-кебаб, длинные, румяные, посыпанные сумахом и зеленью. Отдельно — горка рассыпчатого плова с кусочками мяса, утопающего в масле и барбарисе. Пиалы с острым соусом, свежие лепёшки, только что из печи, и, конечно, кувшин с отличным красным вином.
Ели молча, отдавая должное мастерству повара. Мясо таяло во рту, плов был изумителен, вино приятно расслабляло.
Чтобы скрасить приём пищи, я решил поинтересоваться:
— Уважаемый Фархад, а что с тем вчерашним преступником? Огневиком, которого мы поймали?
Фархад отложил кусочек мяса и довольно улыбнулся.
— А, этот, Аждабандова плесень! — он усмехнулся. — Он терроризировал купцов и состоятельных граждан, занимался заказными поджогами, вымогательством. Но мы поймали его.
Он отпил вина и продолжил:
— И твоя техника с порталом... впечатляет. Сейчас он дожидается суда, который и решит его судьбу.
— Благодарю, уважаемый Фархад, — скромно ответил я, чувствуя себя польщённым.
Мы закончили трапезу, и Фархад расплатился, оставив на столике несколько монет. Когда мы вышли на улицу, он повернулся ко мне:
— Открой-ка портал в резиденцию. Хватит на сегодня гулять.
Без труда открыл портал прямо посреди улицы — никаких жёлтых линий здесь не требовалось, просто открыл и всё. Фархад шагнул внутрь, я за ним.
Мы оказались в Зале Шамс аль-Хавийя. Я закрыл портал и огляделся. Лейла сидела на своём обычном месте и что-то вышивала. Увидев нас, она приветственно махнула рукой. Карим ибн-Саид перебирал струны своего инструмента, извлекая тихие, мелодичные звуки. Надир аль-Рахим читал книгу, даже не подняв головы.
Я замер в ожидании дальнейших распоряжений. Фархад постоял задумчиво с минуту, потом перевёл взгляд на меня.
— Возвращайся домой, мастер Андрей, — разрешил он. — Мы сегодня хорошо поработали. Отдыхай. Если понадобишься — вызову.
— Благодарю, уважаемый Фархад.
Не теряя времени, я открыл портал прямо в зале. Шаг — и оказался на знакомой террасе своего дома. За спиной с тихим хлопком закрылась арка.
Вечерний воздух был прохладен и свеж.
Глава 10
10
Вернувшись с работы пораньше, я сразу же вспомнил о вчерашнем разговоре с Каримом. Вопрос проживания в Шамсахаре встал ребром — получалось, что в месяц мне как минимум необходимо семь золотых монет. А это уже серьёзные деньги.
Решил не откладывать дело в долгий ящик. Прошёл в спальню, где в углу на специальной подставке лежала моя старая мантия мастера магии. Взял её, вынес на террасу и уселся на подушках, положив мантию перед собой.
Рука скользнула в бездонный карман. Первыми на свет появились три небольших, но увесистых мешочка. Оболы. В каждом мешочке было ровно по сотне — триста оболов, или тридцать серебряных сиклей, или три золотых.
Отставил мешочки в сторону и снова запустил руку в карман. На этот раз пальцы нащупали россыпь более крупных монет. Я выгреб их горстью и высыпал на столик — серебряные сикли, полновесные, с профилем императора, зазвенели, раскатываясь по полированной поверхности.