Работа увлекла. Я не заметил, как пролетело время. Очнулся, только когда рядом раздался голос Карима:
— Молодой господин, как насчёт ужина?
Отложил перо и посмотрел на законченный рисунок. Всё верно, всё точно. Можно и отдохнуть.
— Давай, Карим. Я готов.
Слуга исчез и через несколько минут вернулся с подносом. Ужин, даже несмотря на то, что был уменьшен практически в два раза по моей просьбе, всё равно выглядел богато. На низком столике появилась глубокая тарелка с дымящимся мясным рагу — крупные куски нежнейшей баранины, томлёные в густом пряном соусе с черносливом и миндалём. Рядом — горка рассыпчатого риса, приправленного шафраном и барбарисом. Отдельно — свежие лепёшки, только что из печи, и пиала с острым соусом из толчёного перца и зелени. И, конечно, бутыль с молодым красным вином и прозрачный бокал.
С удовольствием принялся за еду. Мясо таяло во рту, соус был изумителен. Вино приятно холодило и расслабляло.
Закончив с ужином и чувствуя, как хорошее настроение окончательно возвращается, откинулся на подушки.
— Карим, — позвал я, — пригласи рабыню.
Слуга кивнул и исчез. Через несколько минут на террасе появилась девушка.
С трудом узнал ту замухрышку, которую мы купили на рынке. Те же худые, угловатые формы, та же плоская грудь и широкие плечи — никуда не делись. Но сейчас она была чисто вымыта, одета в скромное, но опрятное платье из светлой ткани, скрывающее практически все оголённые места. Волосы, ещё недавно тусклые и спутанные, теперь были расчесаны и прикрыты специально повязанным платком. Лицо, хоть и оставалось бледным и худым, обрело какую-то… человечность, что ли.
— Подойди ближе, — пригласил я, указывая на подушки напротив себя.
Девушка несмело приблизилась и села, опустив глаза.
Я положил на стол листок с изображением магической вязи.
— Видишь это? — спросил я. — Это магические руны. Твоя задача будет — научиться наносить их на сумки.
Достал из своей пространственной сумки небольшую плошку, добавил в неё клей, потом щепотку серебряного порошка — всё тоже из сумки. Тщательно, демонстративно замешал состав, показывая каждое движение.
— Вот так готовится магический состав. Поняла?
— Да, господин, — тихо ответила девушка.
— Теперь попробуй сама. — Пододвинул к ней чистый лист бумаги, кисть и плошку с составом. — Скопируй то, что нарисовано на этом листке.
Я нисколько не жалел клея и порошка — этим действием я сразу хотел показать и научить, как готовить состав.
Девушка с энтузиазмом взялась за дело. Обмакнула кисть, замерла на мгновение, всматриваясь в образец, и начала выводить первую линию. Работала она медленно, постоянно сверяясь с примером, но я отметил про себя — кисть в руке держит уверенно. Не дрожит, не срывается.
Минут через десять она закончила и отодвинула листок. Я пристально изучил магическую вязь и с удивлением отметил — всё достаточно точно. Пара мелких огрехов, но для первого раза — просто отлично.
— Хорошо, — похвалил я. — Очень хорошо.
Взял уже приготовленную сумку и показал ей:
— Вот сюда, на внутреннюю сторону, надо нанести точно такую же вязь. Кругом. А здесь, — я указал на место, — подшить небольшой драгоценный камень. Вот такой.
Я достал из сумки маленький гранат и положил на листок.
Девушка взволнованно посмотрела на меня.
— Господин... мне нужно сделать это сегодня?
— Нет, — покачал я головой. — Сегодня не нужно. В этом деле торопиться не стоит. Лучше займёшься этим завтра утром. Как я вернусь с работы, проверю результат.
Я сказал это мягко, стараясь вселить в неё уверенность.
Она заметно расслабилась.
— Спасибо, господин.
— Скажи, — спросил я, — а почему ты решила продать себя?
Девушка задумалась. На её лице отразилась борьба — говорить или нет. Наконец, решившись, она заговорила:
— Моего отца звали Рашид аль-Гази, — начала она тихо. — Он был торговцем. Успешным торговцем. Возил товары через Великую пустыню, в дальние оазисы. В тот раз он задумал большое дело — занял крупную сумму, закупил товаров намного больше обычного. Хотел увеличить обороты, заработать ещё больше...
Её голос дрогнул.
— Караван ушёл в пустыню и... не вернулся. Никто не вернулся. Ни отец, ни его люди, ни товары. Пустыня забрала всех.
На щеках выступили слёзы. Она смахнула их рукой, но они текли снова.
— Долг остался. Огромный долг. А дома — мать и четверо младших. Братья и сёстры: Амина, ей двенадцать, Юсуф — десять, Фатима — восемь, и маленький Карим, ему всего пять. Они ещё слишком малы, чтобы помогать. Я — старшая. Я должна была что-то сделать.