Молодой человек в своём лучшем платье — тёмно-синем камзоле с золотыми пуговицами, белоснежной кружевной рубашке и лаковых туфлях с пряжками — снова вышел на охоту. Шляпа с пером была надета чуть набекрень, придавая ему вид беспечного гуляки, забредшего не в тот квартал.
Филипп, как и учил его наставник, снова сменил гостиницу. Уже третью по счёту. В торговом районе их было более чем предостаточно — дешёвые ночлежки для приезжих купцов соседствовали с приличными заведениями для состоятельных путешественников. Он выбирал средние, не слишком роскошные, но и не грязные. Такие, где на постояльца обращают ровно столько внимания, сколько нужно, чтобы запомнить, что он заплатил.
В его голове снова и снова звучали слова учителя: «Почаще меняй места охоты, мальчик. Хищник, который всегда рыщет в одном лесу, привлекает внимание более сильных охотников. А в нашем деле лишнее внимание — смерть».
Филипп усмехнулся, вспоминая старого Хакима. Мудрые слова. Он свернул с ранее использованного маршрута, углубляясь в незнакомые кварталы. С одной стороны — разведка местности, с другой — приманка для местных хищников. Яркая, богатая, беспечная добыча, забредшая в тёмные улочки.
Он шёл не спеша, разглядывая вывески, иногда останавливаясь у лавок, делая вид, что изучает товар. Краем глаза отмечал тени, следующие за ним. Опытным взглядом выцепил двоих — один шёл за ним ещё от самой гостиницы, второй присоединился у поворота.
— Эй, красавчик! Подожди! — раздался вдруг радостный, чуть пьяный голос из подворотни.
Филипп остановился, повернул голову. Из тени вывалились трое. Крупные, небритые, с мутными глазами и хищными усмешками.
У Филиппа внутри всё запело от предвкушения. Те двое, что шли следом, ускорили шаг, замыкая его сзади. Пятеро. Отличная компания.
— Красавчик, а угости-ка нас выпивкой, — осклабился передний, поигрывая дубинкой. — Мы тут бедные, несчастные, страдаем от жажды.
— О, с удовольствием, — голос Филиппа звучал мягко, даже радостно. — Я как раз искал компанию.
Он шагнул вперёд, навстречу своей добыче, и пальцы рук уже чуть заметно шевелились, готовые коснуться первой жертвы. Браслеты на запястьях под кружевными манжетами ждали новой силы.
Ночь обещала быть урожайной.
И всё же мне показалось недостаточным того, что я изобразил на листе. Схемы схемами, но для такого тонкого дела, как камень возвращения, лучше один раз показать, чем сто раз объяснить.
— Смотри внимательно, — сказал я Лейле, беря в руки две половинки заготовки из яшмы.
Девушка подошла ближе, впилась взглядом в мои руки. Карим стоял чуть поодаль, наблюдая за процессом с неподдельным интересом.
Я взял тонкую кисть, обмакнул в чистый клей и провёл едва заметную полоску по срезу одной половинки.
— Первое — склейка, — пояснил я, соединяя половинки и слегка прижимая их друг к другу. — Клея должно быть ровно столько, чтобы зафиксировать, но не больше. Иначе потом не разделишь.
Лейла кивнула, не отрывая глаз.
Я дал клею схватиться буквально минуту, потом взял другую кисть, обмакнул в серебряный состав и начал выводить рунную вязь на идеальной поверхности шара.
— Видишь? — я старался, чтобы рука двигалась медленно, демонстративно. — Каждый символ должен ложиться ровно, без спешки. От этого зависит, сработает артефакт или нет.
Закончив начертание, я отложил кисть и взял кинжал. Поддел линию стыка. Раздался тихий хруст — половинки разъединились.
— Теперь самое важное, — я взял обе половинки в ладони. — Насыщение силой.
Закрыл глаза, ухватил пучок нитей, пропустил через себя тонкий, ровный поток магии и направил его сначала в левую половинку, потом в правую. Каждая из них на мгновение вспыхнула мягким светом и погасла.
Соединил половинки — уже без клея, просто прижал друг к другу. Камень возвращения был готов.
— Поняла? — спросил я, протягивая готовый артефакт Лейле.
Девушка взяла его в руки, благоговейно рассматривая серебряные узоры на яшме.
— Да, господин, — ответила она с тихой уверенностью. — Я всё поняла. Спасибо за науку.
Удовлетворённый её ответом, я собрал со стола все оставшиеся заготовки из яшмы и протянул ей.
— Держи. Тренируйся. И вот... — я порылся в бумагах и нашёл тот самый черновик, где для неё же рисовал схемы начертания для сумок. — Здесь я записал схему вязи. На всякий случай, если забудешь.
Лейла приняла листок с таким видом, будто я вручил ей величайшую драгоценность.