— Инцидент? — Руфин подался вперед, и его маленькие глаза впились в лицо барона.
— Он убил двух свободных граждан в таверне. — Вальтер произнес эти слова, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без оправданий. — По его словам, они напали на него первыми, но... это не отменяет факта убийства. Магистрат Сальварии наложил вергельд, который я оплатил, но впредь категорически запретил Андрею покидать пределы баронства.
— И он подчинился?
— Внешне — да, ваше превосходительство. Я усилил его охрану, приставил к нему стражников. Но... — барон позволил себе легкую, почти неуловимую усмешку, — он портальщик. Как можно надежно запереть того, кто способен открыть дверь в другой город, не сходя с места? Я мог лишь создать иллюзию контроля, надеясь, что его работа и моя забота будут для него ценнее риска.
Руфин слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но барону показалось, что он заметил в уголках губ начальника Департамента едва заметное движение — то ли одобрение, то ли сарказм.
— В день его побега, — продолжил Руфин, — на ваш замок было совершено нападение. Расскажите об этом.
Вальтер внутренне собрался. Это был самый опасный момент. Рассказывая об Андрее, он говорил о своем подчиненном. Рассказывая о нападении, он говорил о событиях, которые могли стоить ему всего.
— Утром, — начал он, — к стенам замка прибыл крупный отряд. Маги, воины, осадные артефакты. Я... у меня не было сил им противостоять. Моя магия — это земля и камень, но их было слишком много. Они готовились к штурму профессионально, методично.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Мне пришлось бросить всех, кого я мог, на защиту стен. Охрану мастера Андрея, естественно, пришлось снять. В тот момент я думал только о том, как удержать замок и сохранить жизни своих людей. — Барон посмотрел прямо в глаза Руфину. — Я не знаю, как именно он сбежал. Знаю только, что когда все закончилось и наемники отступили, его в замке уже не было. Я полагаю, он воспользовался сумятицей и своей магией, чтобы исчезнуть.
— Наемники, — Руфин произнес это слово с оттенком брезгливости. — И кто же их нанял, не знаете?
— Мой слуга, Ганс, выяснил, что они действовали в интересах одного очень влиятельного дома, — Вальтер сделал паузу, взвешивая, стоит ли называть имя. Но играть в утайки перед начальником Департамента было бы верхом глупости. — Дома Игниусов.
На лице Клавдия Руфина ничего не дрогнуло, но барон увидел, как его пальцы, лежащие на столешнице, на секунду сжались в кулак и тут же расслабились.
— Понятно, — только и сказал начальник Департамента. Он открыл лежащую перед ним папку, бегло просмотрел какие-то бумаги, сделав несколько пометок пером. Затем снова поднял взгляд на барона.
— Благодарю вас, барон фон Хольцберг. Вы были очень откровенны. — Он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Это пока все. Если потребуются дополнительные разъяснения, с вами свяжутся.
Вальтер поднялся с кресла, чувствуя, как от напряжения гудит спина. Он поклонился, стараясь, чтобы в поклоне не было и тени подобострастия, но и ни капли вызова, и вышел из кабинета.
Пронесло. Его не обвинили в укрывательстве. Не стали выяснять, почему он не сдал Андрея сам, раньше.
Вальтер шел по коридорам Департамента, и с каждым шагом напряжение отпускало. Вспомнив утренний разговор с Гансом, он чуть заметно улыбнулся. Слуга, встретивший его на выходе из приемной, смотрел вопросительно, и барон лишь кивнул, коротко бросив:
— Возвращаемся на портальную площадь.
Да, он потерял ценного портальщика. Того, кто приносил баронству золото. Того, кто мог бы стать основой для нового, более выгодного торгового предприятия. Жаль. Очень жаль.
Но, вспоминая перекошенные от злобы лица «представителей» герцога, когда они, обыскав опустевший замок, не нашли того, за кем пришли, барон испытал странное, почти злорадное удовлетворение. А когда Ганс, шепотом, оглядываясь по сторонам, пересказал ему слова одного из этих господ, что они-де «действуют в интересах могущественного дома Игниусов, и барону лучше не чинить препятствий», Вальтер едва сдержал смех.
Они были так самоуверенны. Так уверены в своей безнаказанности. И так жалки в своем поражении.
— Ну что ж, — произнес барон вслух, когда они вышли на улицу, и ветер свободы ударил в лицо, — всему свое время. Один портал закрылся — другой откроется.