Глава 14
14
Наставления начальника крепко засели в голове. Знать город как свои пять пальцев. Что ж, время есть, вызов пока не поступал. Значит, нужно заниматься.
Спустился со второго этажа, вышел на улицу и зашагал по мостовой.
Торговый район встретил меня шумом и суетой. Торговцы зазывали покупателей, носильщики тащили тюки, где-то вдалеке слышался звон и крики погонщиков.
Я шёл и внимательно вглядывался в каждую вывеску. «Лавка пряностей Ахмеда». «Харчевня Трёх Верблюдов». «Мастерская медников». Я читал названия, запоминал расположение улиц, примечал ориентиры — необычные здания, фонтаны, интересные вывески.
Гулял по столице Шамсахара, стараясь впитать в себя каждый её уголок, каждую деталь, каждую приметную черту.
Вот здание городского казначейства с его бирюзовым куполом — постарался запомнить, что от него на восток идёт улица Медников, где всегда стоит звон чеканщиков. Вот караван-сарай «Золотой Верблюд» с его резными воротами — место, куда стекаются купцы со всего востока. Я отметил про себя, что за ним начинается лабиринт узких улочек, где легко спрятаться, но ещё легче заблудиться.
Заприметил харчевню с вывеской «Три луны» — название вызвало у меня невольную улыбку, напомнив ту самую таверну в Сальварии, где всё пошло кувырком. Но здесь, в Шамсахаре, это было просто мирное заведение, из которого доносились запахи жареного мяса и свежих лепёшек.
Я шёл и шёл, увлечённый этим бесконечным, живым лабиринтом. И не заметил, как прогулка затянулась.
Ноги начали гудеть сначала тихо, потом всё настойчивее. А когда я почувствовал отчётливое жжение в пятках, стало ясно — новая, ещё не обношенная обувь даёт о себе знать. Кажется, натёр мозоли. Отличное дополнение к изучению города.
Огляделся — рядом никого, кто мог бы обратить внимание. Убедившись, что никому не мешаю, я сосредоточился на образе своей террасы и открыл малую арку портала.
Шаг — и я уже дома.
С огромным удовольствием я опустился на мягкие подушки под навесом и принялся растирать уставшие, гудящие ноги. Хорошо-то как...
— Молодой господин, — раздался голос Карима, и я поднял глаза.
Слуга стоял рядом, сияя довольной улыбкой. В руках он держал небольшой холщовый мешочек, который с почтительным поклоном положил передо мной на столик. Мешочек звякнул с тем восхитительным звуком, который издают только золотые монеты.
— Продал, господин, — сообщил Карим. — Четыре сумки и камень возвращения. Две монеты за сумку, четыре — за камень. Итого двенадцать золотых динаров.
С удовлетворением посмотрел на мешочек, но брать его в руки не стал. Доверие к слуге было абсолютным.
— Карим, прибери золото, пожалуйста, — попросил я. — И принеси чего-нибудь попить. В горле пересохло.
— Сейчас всё будет, молодой господин, — поклонился слуга, пряча мешочек в складках одежды.
— И ещё, Карим, — остановил я его, — когда будешь у Лейлы, спроси у неё, сколько денег должна её семья после гибели отца. Хочу знать точно.
Карим понимающе кивнул:
— Обязательно уточню, господин. Но с вашего позволения, сначала принесу напитки. Жажда — дело неотложное.
Махнул рукой, отпуская его.
Карим исчез и через пару минут вернулся с изящным кувшином из тёмного стекла, прозрачным бокалом и тарелкой, на которой были искусно нарезаны фрукты — сочные персики, янтарные дольки дыни, крупный виноград и инжир, разрезанный пополам, обнажающий розовую сердцевину.
Налил в бокал прохладный, сильно разбавленный напиток. Сделал большой глоток, чувствуя, как живительная влага растекается по телу, смывая усталость. Взял персик — сладкий, ароматный, тающий во рту.
Мысли текли лениво, приятно. Город изучен ещё не полностью, но уже значительно лучше, чем утром. Деньги получены. Рабыня трудится.
Немного передохнув и почувствовав, что силы возвращаются, я встал с подушек и открыл на террасе портал — точно в то же место, откуда вернулся. Шаг — и я снова на улице.
Чем дальше я углублялся, тем плотнее становился поток людей. Торговцы с лотками, носильщики с тюками, женщины с корзинами, важно вышагивающие купцы в дорогих халатах — всё это сливалось в единую, бесконечно текущую реку.
Я лавировал в этом людском потоке, то и дело уворачиваясь от чьих-то локтей и корзин. Вывески мелькали одна за другой: «Лавка сладостей Аббаса», «Харчевня «Соловей», «Медные чудеса», «Пряности со всего света». Запоминал, впитывал, отмечал про себя ориентиры.