— Представь себе, великий господин, — Фархад заходил по залу, жестикулируя, — порт, вечерняя суета, корабли готовятся к отплытию. А мы с молодым мастером Андреем ищем одного негодяя — заморского купца по имени Ян ван дер Меер. Того самого, что посмел купить похищенный у семьи аль-Хасанов фолиант.
Фархад резко развернулся, изображая напряжённый поиск:
— Мы рыщем по пирсам, вглядываемся в лица, и тут — о, горе! — видим его корабль. Паруса уже ставятся, якорь поднимается, судно медленно отходит от причала!
Он схватился за сердце, изображая отчаяние:
— И я понимаю: не успели! Горечь моя не знала предела, великий господин! Ещё мгновение — и этот негодяй уйдёт в море, и поминай как звали!
Повелитель подался вперёд, заинтригованный:
— И что же?
— И тут, — Фархад театрально воздел палец, — молодой мастер Андрей говорит мне: «Уважаемый Фархад, разрешите открыть портал прямо на палубу того корабля?»
Фархад замер, изображая своё тогдашнее изумление:
— Я, признаться, не верил. Думал — шутит. Но он... он открыл портал! Мгновенно! И первым шагнул на палубу! А я — за ним!
Он выпрямился, принял величественную позу и громогласно произнёс:
— О повелитель, если бы ты видел их лица! Беспредельный страх и ужас в глазах этих презренных контрабандистов! Те, кто были рядом — попадали на колени! Те, кто думал, что сможет сбежать — как крысы разбежались по норам, в люки, за бочки! А кое-кто вообще сиганул за борт в воду! Презренные трусы!
Повелитель рассмеялся — открыто, искренне, запрокинув голову.
— А дальше? — спросил он, вытирая выступившие слёзы.
— А дальше, о великий господин, на сцене появились главные действующие лица, — Фархад изобразил, как из-за кулис выходят капитан, его помощник и тот самый купец. — Все трое виновные, все трое осознавшие свою участь. И тогда, твоим просветлённым именем и твоей волей, всемогущий повелитель, я арестовал их.
Фархад сделал паузу и добавил с достоинством:
— А молодой мастер Андрей открыл портал прямо с палубы — ведущий к воротам новой тюрьмы. Все трое, склонив головы, приняв вину, прошли туда, где их уже ждали служители правосудия.
Повелитель удовлетворённо погладил фолиант, лежащий на столике.
— Отличная история, Фархад. Я доволен тобой. И твоим подчинённым. — Он с любовью провёл рукой по древнему переплёту. — И, конечно, доволен возвращением этого сокровища.
Фархад низко поклонился.
Повелитель помолчал, глядя куда-то вдаль, а затем заговорил как бы невзначай:
— Кстати, Фархад. Завтра я собираюсь посетить Вади-аль-Шарки. Восточный Оазис.
Фархад замер, внимательно слушая.
— Жители города обратились ко мне с огромной просьбой, — продолжил Повелитель. — Засуха. Их поля выгорают, посевы страдают. Люди молят о помощи. Я снизошёл до их молитв и решил лично убедиться в масштабах бедствия и оказать им помощь. Но на всякий случай... — он перевёл взгляд на Фархада, — я желаю, чтобы ты и твои «Лучи» сопровождали меня.
Фархад выпрямился, в его глазах вспыхнул огонёк готовности.
— Я всё понял, великий повелитель. Мы будем сопровождать тебя с великой покорностью и уважением. Ни один волос не упадёт с твоей головы, пока мы рядом.
Повелитель кивнул, отпуская его:
— Ступай, старый друг.
Фархад поклонился в последний раз и вышел из тронного зала. Едва тяжёлые двери закрылись за его спиной, он расслабился, снимая с себя маску актёра. Плечи опустились, лицо приняло обычное, усталое выражение.
— Уф-ф, — выдохнул он, растирая шею. — Каждый раз как на сцене.
Он не спеша двинулся по коридорам дворца к выходу. Там, на открытой площадке, его уже ждал ковёр-самолёт. Фархад шагнул на него, мысленно отдал команду, и ковёр плавно поднялся в ночное небо, унося его в сторону дома.
Проснулся я в отличном настроении. Настолько отличном, что даже лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотные шторы, казались особенно золотистыми и тёплыми.
В дверь тихонько постучали.
— Доброе утро, молодой господин, — раздался голос Карима, и слуга вошёл в комнату.
Он сразу приметил моё приподнятое состояние.
— Чем так довольны, молодой господин? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Карим. — Приснился хороший сон?
— Нет, Карим, — я широко улыбнулся, потягиваясь на кровати. — Я вспомнил, что за каждое участие в поимке преступника мне полагается премия. А я, не проработав и недели, уже участвовал в трёх задержаниях.
Карим понимающе закивал, и на его лице расплылась довольная улыбка: