Я слушал, раскрыв рот. Фархад был превосходным рассказчиком.
— Дальше, — махнул он рукой, — Вади-аль-Джабаль — Горный оазис, в предгорьях, там лучшие фрукты. Вади-аль-Фидда — Серебряный оазис, там добывают серебро и полудрагоценные камни. Вади-аль-Мальх — Соляной оазис, соляные копи. Вади-аль-Хамр — Виноградный оазис, оттуда лучшие вина к столу Повелителя. И Вади-аль-Мукаддас — Священный оазис, там древние храмы и усыпальницы, место паломничества.
Выдохнул, с трудом переваривая информацию.
— Так вот, — вернулся к теме Фархад, — Повелитель будет творить свою великую водную магию. Уверен, это будет проливной дождь, продолжительностью не менее часа, на огромной территории. К визиту Повелителя всю ночь готовились: шатры, навесы, в том числе и для нас, для тайной стражи. Питание, вода, охрана — всё продумано.
Заметил, что на площадь начали выезжать первые повозки, запряжённые добротными лошадьми. За ними — ещё и ещё. Целая процессия.
Фархад тоже обратил на это внимание.
— Уже скоро. Приготовься, Короткий Путь. Сегодня ты увидишь магию такого уровня, о котором даже не подозревал.
Моё созерцание выезжающих на площадь повозок прервал голос Фархада:
— А вот и они. Карим ибн-Саид, Первая Сабля Шамсахара. Надир аль-Рахим, Дарующий Жизнь. Лейла аль-Мунтакира — Лёгкая Смерть. Фарид ибн-Хаким — Смотрящий за Артефактами.
Я обернулся. Четверо моих сослуживцев неспешно и вальяжно двигались в нашу сторону, всем своим видом демонстрируя собственную важность. Карим ибн-Саид, как всегда, был безупречен — высокий, статный, с тронутыми сединой висками, в идеально сидящем халате. Надир аль-Рахим, грузный, с окладистой бородой, шествовал с достоинством опытного бойца, поигрывая массивным шестопёром. Фарид ибн-Хаким, щурясь сквозь свои круглые очки, нёс под мышкой какой-то загадочный свёрток.
Но единственной, кто выглядел комично, была Лейла. При её относительно небольшом росте она несла на плече свой чудовищный каменный молот. Огромная рукоять и массивное навершие делали её похожей на муравья, тащившего соломинку в десять раз больше себя.
— Утро доброе, Короткий Путь, — пропела Лейла, поравнявшись со мной и с грохотом опуская молот на землю. — Ой, а что это у тебя? — она вдруг прищурилась, разглядывая мою грудь. — Замарашка! Спешил, пятно не заметил?
Я смущённо прикрыл халат рукой, чувствуя, как щёки заливает краска. Но Лейла уже копалась в складках своего воздушного, почти невесомого платья.
— Вот, — она извлекла откуда-то небольшую палочку, подозрительно похожую на кисть, которой я наносил магические вязи. — Сейчас помогу.
Не успел я и слова сказать, как Лейла ловко провела кистью по пятну. Изумрудно-зелёный артефакт — а это явно был он — мягко засветился, и пятно... исчезло. Прямо на глазах. Ткань стала безупречно чистой, будто ничего и не случилось.
— Готово, — Лейла спрятала кисть обратно в складки платья и подмигнула мне.
— Спасибо, — выдохнул я с облегчением.
— Ай, пустяки, — отмахнулась она.
— А вот и личная гвардия Повелителя, — заметил Фархад, и мы все как по команде повернулись к дворцу.
Глава 16
16
От главных ворот, чеканя шаг, выходили воины. Высокие, в сверкающих доспехах с позолотой, в шлемах, украшенных плюмажами из перьев. Их было не меньше сотни, и они двигались с идеальной синхронностью, занимая позиции по обе стороны от того места, где должен был появиться Повелитель.
А потом вышел он.
Сам великий Шахиншах Джалаладдин, Повелитель Шамсахара, да продлятся его дни. Одет он был в длинный белоснежный халат, расшитый золотыми нитями и драгоценными камнями так густо, что ткань казалась сплошным сиянием. Головной убор венчала огромная брошь с сапфиром размером с голубиное яйцо. Он двигался с той особой, величественной грацией, которая бывает только у тех, кто родился и вырос на троне.
И как только Повелитель ступил на площадь, вперёд вышел Джафар аль-Рашид.
Личный портальщик Повелителя. Высокий, сухощавый, с хищным профилем и длинными, тонкими пальцами. Он простёр руки в стороны, и воздух перед ним задрожал.
Я замер, не веря своим глазам.
Портал, который открыл Джафар, был огромен. Нет, не так — огромен!. Арка взметнулась в высоту не меньше чем на три этажа, в ширину — на добрых два десятка шагов. Края её сияли ровным, холодным голубоватым светом, а в глубине уже угадывались очертания совсем иного пейзажа — выжженная земля, чахлые пальмы, далёкие горы на горизонте.