А я спустился во двор, взял в руку тот самый металлический стержень, который оставил Рашид аль-Саиф. Тяжёлый, непривычно холодный. Я попробовал повторить показанные учителем движения — подъёмы, вращения, махи. Рука быстро уставала, стержень норовил выскользнуть, но я упрямо продолжал.
Раз, два, три, четыре... Десять повторов. Ещё десять. Пот градом катился по лицу, мышцы правой руки горели огнём. Но я не останавливался, пока не почувствовал, что сил больше нет.
Посчитав, что на сегодня достаточно, я вернулся на террасу. С помощью Карима разделся, спустился в подвал и с наслаждением погрузился в прохладную воду бассейна. Вода ласково обтекала уставшее тело, смывая пот и усталость. Но рука... рука гудела, напоминая о непривычной нагрузке.
Выбравшись из бассейна, я отправился в спальню и провалился в тяжёлый сон.
Ночь прошла ужасно. Правая рука ныла так, что я то и дело просыпался, ворочался, пытаясь найти удобное положение. Непривычная нагрузка дала о себе знать.
Утром я проснулся с отвратительным настроением. Боль в руке никуда не делась — тупая, ноющая, она напоминала о себе при каждом движении. Даже купание в бассейне не улучшило состояние.
Карим, сразу подметив настроение молодого господина, лишних вопросов не задавал. Молча подал полотенце, молча помог одеться. Я вышел на террасу, где уже дымился завтрак — яичница с колбасками, свежие лепёшки, чай.
Даже чашка с чаем раздражала. Её небольшой вес отдавался болью в правой руке, заставляя морщиться при каждом глотке.
Я ещё не успел закончить завтрак, как заметил в небе знакомое пятно. Ковёр-самолёт, на котором восседал Фархад ибн-Аббас аль-Наджи, плавно снижался, направляясь прямо к моей террасе.
Встал с подушек, дождался, когда ковёр мягко коснётся плит, и подошёл к начальнику.
— Мир тебе, Короткий Путь! — Фархад приветственно развёл руки, сияя своей обычной доброжелательной улыбкой.
— И вам мир, уважаемый Фархад, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовал. — Не желаете ли чаю?
— С удовольствием, — кивнул начальник, усаживаясь на подушки.
Махнул рукой Кариму, и через минуту на столике появились вторая пиала и небольшой чайничек с ароматным чаем.
— Как дела, Короткий Путь? — поинтересовался Фархад, отхлебнув из пиалы.
— Всё хорошо, уважаемый Фархад, — ответил я. — Приступил к обучению фехтованию. Вот только... — я замялся, но решил сказать честно, — перезанимался вчера, рука теперь болит.
Фархад понимающе улыбнулся:
— Всё пройдёт, не волнуйся. Первые дни всегда такие. А кто учитель?
— Рашид аль-Саиф.
— Достойный выбор, — одобрительно кивнул Фархад. — Хороший мастер. Похвально, что ты так стараешься.
Он допил чай, поставил пиалу на столик и вдруг хитро прищурился:
— А скажи-ка мне, Короткий Путь, что это ты бегаешь по городу и ловишь уличных преступников? Отнимаешь хлеб у городской стражи? Почему Луч тайной магической стражи, — на слове «магической» Фархад сделал особую интонацию, — занимается работой городской стражи?
Я почувствовал, как щёки заливает краска, но решил отвечать честно:
— Уважаемый Фархад, я действовал по вашей же рекомендации — изучал город. А тут заметил воришку, который убегал от стражников. И так как я состою на службе Повелителя, решил помочь в задержании преступника. Получилось легко... — я замялся, подбирая слово, — и меня захватило какое-то странное ощущение... Как будто я находился на охоте.
Фархад слушал внимательно, а потом улыбнулся ещё шире:
— Знакомые чувства, Короткий Путь. Очень знакомые.
Я, немного стесняясь, но решился задать вопрос, который давно вертелся на языке:
— Уважаемый Фархад, а почему меня так редко привлекают к работе? Я понимаю, что недавно служу, но... я почти всегда свободен.
Фархад откинулся на подушки и посмотрел на меня с отеческой мудростью:
— Каждый Луч Солнца Бездны — тонкий инструмент на службе великого Повелителя. Лейла, Лёгкая Смерть, нужна тогда, когда необходимы серьёзные разрушения. Смотрящий за артефактами — когда требуется что-то тонкое, остроумное. А ты, Короткий Путь, нужен тогда, когда необходимо срочно переместить боевую группу или меня самого. Не могу же я отправить тебя на штурм вместо Карима, Первой Сабли Шамсахара?
Он сделал паузу, давая мне осмыслить слова, и продолжил:
— Поэтому ты привлекаешься только тогда, когда это действительно необходимо. Когда без тебя не обойтись. Так что продолжай заниматься фехтованием, изучай город, но всегда будь на связи. — Он выразительно взглянул на мой средний палец правой руки. — И никогда не снимай перстень.