Согласно кивнул, внутреннее напряжение отпустило.
Фархад допил чай, поднялся с подушек. Я встал следом.
— Благодарю за беседу, уважаемый Фархад.
— И тебе спасибо, Короткий Путь, — он шагнул на ковёр, устроился в окружении подушек и, перед тем как отдать мысленную команду, добавил: — И запомни: заниматься фехтованием надо на постоянной основе. Не забрасывай.
— Обязательно, — согласно кивнул я.
Ковёр плавно оторвался от террасы, взмыл в небо и вскоре исчез из виду.
Я открыл портал и шагнул на городскую стену.
Теперь, после доброжелательных, но чётких слов Фархада, я понял: моя охота на преступников не осуждается, но и не приветствуется. Поэтому я больше не вглядывался в тупички в поисках приключений. Просто шёл по стене, время от времени поглядывая на улицы, запоминал их расположение, ориентиры, особые приметы.
Солнце поднималось всё выше, становилось жарко. И тут я поймал себя на мысли, что с ужасом думаю о предстоящей тренировке с учителем. Как я буду держать саблю, если рука до сих пор ноет? А вдруг не смогу заниматься? Вдруг разочарую учителя?
От этих мыслей стало ещё тоскливее. Жара допекала. Я открыл портал и шагнул на террасу своего дома.
Карим стоял тут же, с небольшой баночкой в руках и довольной улыбкой на лице.
— Я рад видеть вас, молодой господин! — он протянул мне баночку. — Вот. Это специальная лечебная мазь. Она снимет боль.
— Карим! — обрадовался я. — Ты просто волшебник!
Слуга помог мне раздеться, и я тщательно натёр правую руку мазью. Эффект был почти мгновенным — прохлада разлилась по мышцам, ноющая боль стала утихать, таять, а потом и вовсе исчезла.
— Вот это да! — выдохнул я, сгибая и разгибая руку. — Боли нет!
Карим помог мне снова одеться, и я, довольный, спустился в сад.
День выдался отличный. В тени деревьев было прохладно, птицы щебетали, фонтан журчал. Я гулял по дорожкам, вдыхал ароматы цветов и чувствовал, как хорошее настроение возвращается.
Вскоре Карим позвал обедать. На столике появились свежие овощи, нежное мясо, рассыпчатый рис и кувшин с разбавленным вином. С аппетитом поел и, сытый, пристроился на подушках под навесом. Тёплый ветерок, тишина, покой... Глаза закрылись сами собой, и я провалился в приятный послеобеденный сон.
Проснувшись, я снова вернулся на городскую стену. Ещё два часа бродил по ней, запоминал, изучал, впитывал.
Когда жара стала совсем невыносимой, я вернулся домой и попросил Карима:
— Сходи к учителю фехтования, пригласи его на занятие.
Карим кивнул и исчез.
Вскоре ворота открылись, и на пороге появился Рашид аль-Саиф в сопровождении слуги. Мы вежливо поприветствовали друг друга.
Начали с повторения. Учитель терпеливо поправлял мою стойку, снова объяснял, какой частью сабли наносить удар, показывал простые выпады и уходы от атак. Иногда он брал мою руку в свою и мягко направлял, помогая прочувствовать правильное движение.
Я отметил про себя его невероятное терпение. Ни разу не повысил голос, не выказал недовольства, только спокойно, с достоинством, вдалбливал в меня азы.
Потом показал новые приёмы и стойки. Я старался, повторял, запоминал.
— Достаточно на сегодня, — наконец произнёс Рашид. — Вы делаете успехи, молодой господин.
Я поблагодарил учителя, Карим проводил его до ворот и вскоре вернулся:
— Расплатился, как положено. Два серебряных.
— Отлично, Карим.
— Не желаете ли поужинать?
— С удовольствием.
Ужин, как всегда, был великолепен. На столике дымилось блюдо с бараниной, запечённой с овощами, свежие лепёшки и кувшин молодого красного вина.
После ужина и зарядки артефактов спустился во двор, и снова взялся за металлический стержень. Упражнения давались легче, чем вчера. Я чувствовал, как мышцы привыкают к нагрузке, как рука становится сильнее. Но всё равно через полчаса устал так, что пот заливал глаза.
Уставший и вспотевший, я поднялся на террасу. Карим помог раздеться, я спустился в подвал и с наслаждением погрузился в прохладную воду бассейна. Блаженство!
Выбравшись, вернулся в спальню. Карим уже ждал с баночкой лечебной мази.
— На ночь лучше натереть, молодой господин, чтобы рука не беспокоила.
Я послушно намазал руку, лёг в кровать и почти мгновенно провалился в сон. Без боли, без тревог.
Следующие дни повторялись с небольшими отличиями. Я просыпался, завтракал, шёл на утреннюю прогулку, изучал город, пока не наступала нестерпимая жара. Возвращался домой на террасу. Преступников больше не ловил — как выразился мой начальник, «хлеб у городской стражи не отбирал». Дожидался обеда, после обеда отдыхал, перед ужином занимался с Рашидом аль-Саифом фехтованием. Учитель отмечал мои успехи, но мне казалось — скорее льстит, чем говорит искренне. После ужина наполнял силой изготовленные Лейлой пространственные сумки и камни возвращения, а потом во дворе самостоятельно тренировал силу в руке с металлическим стержнем.