Он высыпал на столик горку монет, и они весело зазвенели, раскатываясь по полированной поверхности.
— Карим, — сказал я искренне, — ты не просто слуга, ты прирождённый торговец! И рассказчик отличный.
Слуга просиял от похвалы.
— Благодарю, молодой господин. А теперь, позволите предложить вам пообедать? Время уже близится.
— С удовольствием, Карим.
Слуга исчез и через некоторое время вернулся с огромным подносом. На низком столике появилась глубокая миска с дымящимся мясным супом — наваристый бульон, крупные куски говядины, картофель, морковь, зелень. Рядом — большое блюдо с нарезкой копчёного мяса, люля-кебаб, отварной колбасой, от которых исходил умопомрачительный аромат. И, конечно, кувшин с молодым красным вином и прозрачный бокал.
Я с аппетитом поел, чувствуя, как приятная сытость разливается по телу. И уже привычно, после обеда, уткнулся в подушки и провалился в глубокий сон.
Проснулся я ближе к вечеру, освежённый и готовый к занятиям. Вскоре пришёл Рашид аль-Саиф.
Учитель сегодня был в ударе. Он показывал новые стойки, новые техники, сложные комбинации ударов. Я старательно повторял, потея и сбивая дыхание. Рашид мягко поправлял меня, когда я делал что-то не так, показывая правильную траекторию.
— Хорошо, — одобрительно кивал он. — Уже лучше. Ещё немного — и ваша рука запомнит эти движения навсегда.
Закончив занятие, учитель вежливо распрощался и удалился в сопровождении Карима.
Настало время ужина. Карим принёс блюдо с мясом — баранина, говядина, курица, всё приготовленное разными способами, источающее сногсшибательные ароматы.
— Карим, — удивился я, — это что, всё мне одному?
Слуга сделал невинное лицо:
— Это только половина предполагаемой порции, молодой господин. Как вы и просили — уменьшить.
Я только головой покачал. Половина! С огромным трудом, но я осилил этот ужин, чувствуя, как желудок приятно, но настойчиво требует разгрузки.
После ужина артефакты, затем спустился во двор и принялся за физические нагрузки. Металлический стержень летал в воздухе, мышцы гудели, пот заливал глаза. Я напрягал себя, понимая, что без труда не выловишь и рыбку из пруда.
Завершая день, я спустился в подвал и с наслаждением погрузился в прохладную воду бассейна. Блаженство! Вода смыла усталость, пот, напряжение. Я плавал до тех пор, пока не почувствовал, что каждая клеточка тела расслаблена и довольна.
Выбравшись, обтёрся, надел чистую ночную рубашку и лёг в кровать.
Закрыл глаза и только заснул, как средний палец правой руки завибрировал.
Перстень связи.
Я мгновенно приложил ладонь к уху.
— Слушаю, уважаемый Фархад.
— Короткий Путь, — раздался знакомый голос начальника. — Ты мне нужен. Срочно. Открывай портал.
— Понял, — ответил я, уже вскакивая с кровати.
В паршивой таверне на окраине портового района было шумно, дымно и воняло дешёвым вином и жареным луком. Фархад ибн-Аббас аль-Наджи сидел в углу за потёртым деревянным столом, стараясь не прикасаться к липкой поверхности. Рядом с ним расположился штатный артефактор «Лучей», пожилой Фарид ибн-Хаким, щурясь сквозь свои круглые очки и с интересом разглядывая окружающую обстановку.
Напротив них, нервно теребя край своего засаленного халата, сидел невзрачный человечек. Маленькие, бегающие глазки, мелкие, словно мышиные, черты лица, глубокие морщины на лице. Одет он был в простую, дешёвую одежду восточного покроя — когда-то она, возможно, была серой, а теперь приобрела неопределённо-бурый оттенок.
— Рафис, значит? — переспросил Фархад, отхлёбывая из глиняной кружки и с трудом подавляя гримасу отвращения.
— Да-да, господин, Рафис, — закивал человечек, сверкая глазками. — Я всё расскажу, как было. Честное слово!
— Рассказывай, — кивнул Фархад, бросая на стол серебряную монету. Глазки Рафиса загорелись, рука метнулась и спрятала монету в складках халата.
— Значит так, господин. Вчера был я у складов купца Абдулкасима ибн-Салема. Ну, знаете, тот, что пряностями торгует и ещё кое-чем... — Рафис сделал многозначительную паузу. — Так вот, пришла к нему подвода. Большая. И грузчики стаскивают с неё ящик. Огромный, господин! Выше меня ростом и в два раза длиннее!
Он развёл руки, показывая размеры.
— И как они его ставили, один из грузчиков, балда деревенская, уронил угол ящика на пол. Так этот Абдулкасим как заорёт! — Рафис понизил голос до шёпота, изображая купца: — «Ах вы ослы безмозглые! Осторожнее! Это очень ценный и опасный артефакт! Если разобьёте — я из вас кишки на барабан намотаю!»