Фархад изобразил лёгкое испуг, но в глазах его плясали смешинки.
— О нет, великий господин! — воскликнул он с показным ужасом. — Это всего лишь испытание. И если мой новый воин сможет напитать столь сложный магический конструкт, если его силы хватит на то, чтобы заблокировать пространство в целой тюрьме, — значит, он действительно силён. И, что важнее, значит, он сможет быть полезен тебе, великий господин, на тех задачах, где оперативность и внезапность решают всё.
Повелитель рассмеялся — открыто, искренне.
— Я понял тебя, Фархад. Твой опыт в придворных интригах, как всегда, доставляет мне удовольствие. — Он покачал головой, но в его глазах светилось одобрение. — Что ж, я дозволяю провести это испытание. Посмотрим, на что способен твой новый человек. Если он справится с такой задачей, я, возможно, сам захочу с ним познакомиться.
Фархад, даже сидя на подушках, исполнил глубокий, исполненный благодарности поклон.
— Твоя милость безгранична, великий господин. Да продлятся твои дни.
— Иди уже, интриган, — махнул рукой Повелитель, но в его голосе звучала тёплая, дружеская нотка. — И помни: я буду следить за этим твоим... Андреем.
Фархад поднялся, пятясь, отошёл к двери, и, только оказавшись за порогом, позволил себе удовлетворённо улыбнуться.
План сработал. Испытание одобрено. Теперь дело за малым — за самим Андреем.
Фархад ибн-Аббас аль-Наджи ступал по мраморным плитам дворцовых коридоров, и каждый его шаг отдавался лёгким, почти неслышным эхом. Он шёл не спеша, позволяя себе насладиться моментом. Губы его то и дело трогала едва заметная, довольная улыбка.
Маленькая победа. Нет, не маленькая. Весьма убедительная.
Во-первых, для Андрея придумано идеальное испытание. И не просто испытание, а настоящая, серьёзная работа, за которую казна заплатит отдельно. Фархад уже прикидывал в уме сумму — щедрую, очень щедрую. Чтобы молодой мастер мог не просто чувствовать себя обласканным судьбой, а действительно встать на ноги. Дом, прислуга, достойное существование — всё это будет у него, если он справится. А он справится. Фархад почему-то не сомневался.
Во-вторых... здесь улыбка Фархада стала чуть шире, чуть лукавее.
Джафар аль-Рашид. Этот надменный тип, мнящий себя владыкой пространства, получит щелчок по носу. Пусть знает, что не он один в Шамсахаре умеет работать с пространством. Пусть знает, что у Повелителя теперь есть выбор. Фархад представил кислое лицо придворного мага, когда тот узнает, что какой-то беглый имперец взялся за работу, которую сам Джафар счёл бы желанной.
Фархад тихонько хмыкнул, проходя мимо очередного стража, который почтительно склонил голову.
На выходе из дворца Фархад не стал пользоваться парадными воротами. Он свернул в узкий, неприметный проход, известный лишь немногим, и через несколько минут оказался у запасного выхода — небольшой арки, скрытой в тени высокой стены.
Здесь, на пустынной площадке, его ждал ковёр.
Фархад шагнул на мягкую, расшитую золотом поверхность и с наслаждением опустился на подушки. Но прежде чем отдать мысленную команду, он хлопнул себя по лбу.
— Ах ты старый интриган, — пробормотал он себе под нос. — Чуть не забыл о самом главном.
Андрей не знает языка. Он, конечно, бойкий и сообразительный, но пока он выучит наречие Шамсахара самостоятельно... Это могло затянуться на месяцы. А время, как известно, не ждёт.
— Сначала к себе, — решил Фархад. — Надо взять артефакт.
Он мысленно скомандовал ковру, и тот, плавно покачиваясь, начал подниматься в воздух. Вскоре стены дворца остались далеко внизу, а ветерок приятно засвистел в ушах.
Фархад откинулся на подушки, глядя на проплывающие под ним крыши столицы. Солнце клонилось к закату, окрашивая город в тёплые, золотистые тона. Хороший день. Очень хороший день.
Моё безмятежное времяпрепровождение в тени гранатового дерева на этой райской скамье прервалось внезапно, как удар грома среди ясного неба.