Карим, заметив моё изменившееся настроение, мгновенно среагировал. Он поднял с подушек мою саблю и пристроил её на поясе, как положено. Я благодарно кивнул.
Без сомнений и страха я открыл портал. Шагнул.
Глава 21
21
Я вышел из портала и осмотрелся. Передо мной, спиной ко мне, стоял уважаемый Фархад. Вокруг нас была пустыня. Я машинально оглянулся и увидел вдалеке — на расстоянии не менее трёх километров — городскую стену столицы Шамсахара.
Что-то случилось. Что-то серьёзное.
Поза Фархада меня смутила. Он не поворачивался ко мне, хотя я был уверен — он знает, что я рядом. Стоял неподвижно, вглядываясь вдаль, и в этой неподвижности чувствовалось такое напряжение, что у меня мурашки побежали по спине.
Я присмотрелся в направлении его взгляда и неожиданно для себя заметил их.
Тринадцать фигур.
Они стояли на песке, на расстоянии примерно сорока метров, и если бы не чёрные маски на лицах, они бы полностью слились с пустыней. Накидки цвета песка — серо-жёлтые, с разводами, словно сама пустыня породила их, — скрывали тела до пят. Ни руки, ни ноги, ни очертания фигур нельзя было разглядеть. Только чёрные, зловещие маски — без прорезей для рта, с узкими щелями для глаз, от которых веяло ледяной, нечеловеческой угрозой.
Тринадцать фигур. Двенадцать примерно одного роста — чуть выше обычного человека. И одна...
Я сглотнул. Тринадцатая фигура возвышалась над остальными, как башня над крепостной стеной. Ростом она была с два человеческих роста, не меньше. Тощая, неестественно вытянутая, с той же песчаной накидкой. Было ли это существо человеком? Я сильно сомневался.
Мы находились там, где заканчивался оазис. Справа ещё виднелась зелень, редкие пальмы, кустарник — последние признаки жизни перед тем, как начиналось безраздельное царство песка. Слева, за спиной, на расстоянии километров трёх, возвышалась городская стена Багдашара, столицы Шамсахара. А впереди — только пустыня. Бескрайняя, безмолвная, выжженная солнцем. Песок, песок, песок до самого горизонта, где марево дрожало и плавилось, сливая небо с землёй.
Ветра не было. Солнце палило немилосердно, но мне вдруг стало холодно.
Совсем рядом на песке лежал ковёр-самолёт Фархада. Смятый, брошенный, словно хозяин покинул его в спешке.
— Андрей, — голос Фархада прозвучал спокойно, но в этом спокойствии я уловил нотки, от которых сердце сжалось. Безысходность. Он не поворачивался, продолжая смотреть на тринадцать фигур. — Открой портал в резиденцию Шамс аль-Хавийя. Наши друзья ждут.
Я сделал шаг назад, развернулся и открыл пространственную арку прямо перед собой. В мерцающем проёме увидел своих коллег — они уже были готовы, ждали только сигнала. Я отошёл в сторону, пропуская их.
Первым из портала вышел Карим ибн-Саид, Первая Сабля Шамсахара. Его сабля уже была обнажена и сверкала на солнце. Он молча занял позицию слева от Фархада, чуть впереди, готовый к броску.
За ним появилась Лейла аль-Мунтакира — Лёгкая Смерть. Свой исполинский каменный молот она держала на плече. Она встала справа, поигрывая молотом, словно тот был пушинкой.
Третьим вышел Надир аль-Рахим, Дарующий Жизнь. В одной руке он держал шестопёр, а в другой... табуретку. Самую обычную деревянную табуретку. Он занял позицию позади всех, с довольной улыбкой присел на неё, чуть повертелся, устраиваясь поудобнее.
Последним из портала показался Фарид ибн-Хаким. Он катил за собой ящик на двух небольших деревянных колёсиках — устройство до боли напомнило мне двухколёсный чемодан из моего прошлого мира. Фарид остановился рядом с Надиром.
И тут началось представление.
Фарид открыл ящик. И первое, что он оттуда достал, был огромный арбалет, покрытый яркими синими магическими рунами. Следом — тренога. Он ловко установил арбалет на неё, нацелив в сторону противника. Потом снова запустил руку в ящик и извлёк ещё один арбалет, на этот раз с красными символами, и ещё одну треногу. Установил рядом с первым.
И только тут до меня дошло: ящик Фарида — такой же пространственный артефакт, как мои сумки. Только больше. Намного больше.
Дальше — больше. Фарид принялся доставать из ящика украшения. Браслеты, ожерелья, какие-то перстни — всё это он нацеплял на себя, не глядя, словно делал это сотни раз. Но вишенкой на торте стала корона. Самая настоящая корона, как в мультфильмах моего детства — с зубцами, и на каждом зубце горел магический камень, излучающий ровный свет.