Подошёл к первому с краю противнику. Остановился. Не решался нанести первый удар.
Наверное, чёрная бесстрастная маска на лице нападающего помогла мне. Я увидел в ней абсолютное зло — то, что хотело убить моих друзей, что уже убивало Фарида и Надира. Я поднял саблю, вспоминая уроки учителя фехтования.
Размахнулся и ударил сверху вниз, справа налево, целя точно в шею. Инстинктивно отвернулся, ожидая, что брызги крови попадут на меня, на моё лицо. Но этого не произошло. По-видимому, это эффект замедленного времени. Сабля засела глубоко в шее, но не перерубила её полностью.
Я с трудом выдернул саблю. Раздумывая, какой удар нанести следующим, я ударил по животу поперёк, с оттягом, стараясь нанести как можно более длинную рану. И снова — ни капли крови. Меня поначалу это смутило. Я смотрел на окровавленную саблю, крови на ней было много, а из раны не текло.
Я решился нанести контрольный удар. Представил саблю в груди, примерно в том месте, где должно было находиться сердце. Развернул лезвие горизонтально, чтобы рёбра не помешали, и резко надавил. Лезвие вошло глубоко. Я приложил ещё усилия, и сабля прошла насквозь.
Вот только сейчас я был удовлетворён. Я был уверен, что противник поражён, и раны его смертельны.
Это был первый из тринадцати.
Подойдя ко второму противнику, я сделал всё то же самое, что и с первым: удар по шее, живот и пронзённое сердце.
К третьему я решил разнообразить действия. Зашёл со спины, ударил по шее, затем пронзил насквозь в области печени. С оттягом ударил по спине, прорубая позвоночник, и снова поразил сердце, но уже со стороны спины.
Четвёртая фигура была ниже предыдущих. Ухватив саблю двумя руками, я наотмашь ударил по шее горизонтально, снова слева направо. На этот раз сабля прошла насквозь, полностью разрубив шею противника. Каким же было моё удивление, когда я увидел, что голова осталась на месте! Но я всё равно продолжил: удар со спины по позвоночнику, шаг, обход, удар по животу.
Вошёл в раж. Нанося тяжелейшие раны пятому, шестому и седьмому врагу, я уже не думал, просто действовал.
На восьмом противнике я осознал: я действую как на уроке фехтования, отрабатывая удары, которые показывал мне Рашид аль-Саиф. Удар, ещё удар, укол — и сабля снова прошла насквозь, пронзая сердце.
Нанеся контрольный удар в сердце двенадцатому, я выдохнул с облегчением. Чувствовалась серьёзная усталость, мышцы на руках забились, сабля стала неподъёмной. Но предстояло ещё одно дело. Тринадцатый. Самый страшный противник.
Медленно подошёл к нему. Но сначала обратил внимание на Карима. Он заносил свою саблю для удара, и на его лице читалась холодная сосредоточенность. Вот так и должен выглядеть настоящий воин.
Я обошёл монстра, с которым бился Карим, и понял, что до шеи не дотянусь. Поэтому начал рубить его конечности — те самые руки-костяные клинки.
Это был трудоёмкий процесс. Мне казалось, что я рублю ветви на дереве — крепкие, толстые ветви. Моя сабля раз за разом вгрызалась, вырывая кусок за куском из плоти монстра. Хрящи, сухожилия, кости — всё это сопротивлялось, не желая поддаваться.
Вот наконец я дорубил первую конечность. Приступил ко второй. Снова удар за ударом. Одной рукой, двумя — удерживая саблю, я молотил по чудовищной плоти. Немного дал себе передышку и приступил к третьей конечности.
На четвёртой руке монстра я заметил кровавые мозоли на правой ладони и вздувшиеся волдыри на левой. Но продолжал рубить. Рубить. Рубить.
Вот разрублена четвёртая конечность.
Я понимал, что неплохо было бы отрубить и нижние конечности, но, видя их сухой, жилистый вид и понимая, что они могут быть не мягче, чем руки, задумался, что ещё можно сотворить.
Перехватил саблю двумя руками и со всей силы ударил в середину туловища. С недоверием отметил, что сабля вошла чуть ли не до середины. Засела глубоко. Но я не был удовлетворён до конца.
Я начал работать саблей как пилой, пытаясь разрезать, распилить туловище до конца. Прилагал нечеловеческие усилия, сантиметр за сантиметром сабля проходила всё дальше и дальше. Весь взмок от пота, руки дрожали.
И вот наконец сабля прошла насквозь.
Я даже не обрадовался. Пошатываясь, неуверенной походкой я возвращался к своему исходному месту. Почему-то в голову пришла мысль: если я вернусь на своё место, за спину Фархада, и верну ход времени, то никто не поймёт, что произошло. И секрет останется при мне.
Занял свою прежнюю позицию и стал вытягивать силу из перстня на левой руке.