Фархад замолчал на мгновение, собираясь с мыслями.
— Их было тринадцать, великий господин. Тринадцать тварей в накидках и чёрных масках. И с ними монстр. Карим ибн-Саид, Первая Сабля, принял бой с чудовищем. Отбивал атаки четырёх клинков, не давал монстру прорваться. Я видел, как кровь текла по его одежде, но он держался.
Повелитель слушал, не перебивая.
— Лейла, Лёгкая Смерть, рванула вперёд, прикрываясь своим молотом. Она отбивала стихийные атаки, возвращая их обратно. Её сбивали с ног раз за разом, она поднималась и снова рвалась в бой.
Фархад перевёл дух.
— Фарид ибн-Хаким, Смотрящий за Артефактами, установил свои магические арбалеты. Огненные и ледяные, болты летели без остановки, поражая врагов. Надир аль-Рахим, Дарующий Жизнь, сидел на своей табуретке и вливал в нас силу. Вливал до последнего.
Голос Фархада дрогнул, но он справился с собой.
— Я держал щит и атаковал. Воздушными лезвиями, кулаками, волнами. Сбивал их, но они поднимались. Андрей прикрывал Фарида и Надира своим порталом, принимал в него все атаки, перенаправлял обратно. Мы держались. Мы держались долго.
Повелитель подался вперёд:
— А потом?
— А потом... — Фархад замолчал на минуту, глядя в одну точку. — Потом арбалеты перестали стрелять. Я оглянулся — Фарид лежал у своих орудий. Без сознания. Я обернулся к Надиру. Великий господин, если бы вы видели... Он иссох. Превратился в живую мумию. Он отдавал всё. Всю жизненную силу, всю энергию, до последней капли.
Повелитель закрыл глаза на мгновение.
— А дальше... — Фархад запнулся, и в его голосе впервые появились нотки растерянности. — А дальше произошло нечто невообразимое, великий господин.
Он замолчал, собираясь с духом.
— Двенадцать демонов в пустыне... просто взорвались кровью. У некоторых отлетели головы, другие развалились на части. Монстр — этот Кора-рахш — рассыпался по частям. Конечности отдельно, туловище разрублено. Я не понимал, что произошло. Я увидел облегчение на лицах Лейлы и Карима, но сам ничего не понимал.
Фархад перевёл дыхание и продолжил, и в его голосе зазвучало странное, смешанное чувство:
— А потом, великий господин, я обернулся. И позади себя увидел мастера Андрея. С окровавленной саблей. Сабля была в крови, на клинке — глубокие зазубрины. Он стоял и смотрел на неё, не поднимая глаз.
— Я не знаю, великий господин. Не знаю, как это произошло. Но я знаю одно: этим днём мы проиграли. И то, что случилось в конце… Чудо.
Фархад произнёс это и замолк.
Он поклонился и замер в ожидании. Повелитель молчал, глядя куда-то в темноту за окном.
Шахиншах Джалаладдин, медленно вернул свой взгляд на Фархада. В его глазах больше не было ледяного огня — теперь там горело что-то другое. Задумчивость. И странный, почти неуловимый интерес.
— А знаешь ли ты, Фархад, что часто тобой упоминаемый Аждабанд был реальным человеком?
Фархад слегка опешил от такого поворота, но выпрямился и ответил честно:
— Да, Повелитель. Я знаю, что Аждабанд был отвратительным злодеем в эпоху Великой войны. Мой учитель, уважаемый Кайс ибн-Садик, преподаватель истории в магической школе, был весьма сведущ о том периоде. И это ругательство прилипло ко мне именно от учителя. — Он низко поклонился, признавая источник своего не самого благородного лексикона.
Повелитель удовлетворённо кивнул, принимая ответ. Но в его глазах хитринка не погасла — напротив, разгорелась ярче.
— А рассказывал ли тебе твой учитель, что в молодости Аждабанд носил другое имя?
Фархад нахмурился, перебирая в памяти уроки уважаемого Кайса. Сколько лет прошло? Десятилетия. Но он помнил почти всё, что говорил тот старый, мудрый человек. Однако такого — нет.
— Нет, Повелитель. Об этом учитель умолчал.
Шахиншах Джалаладдин смотрел на Фархада с той самой хитринкой, которая всегда появлялась на его лице, когда он собирался открыть нечто важное. Он произнёс медленно, смакуя каждое слово, как дорогое вино:
— Андар-э-Кутах-Рах.
Фархад замер.
— Так звали Аждабанда в юности. В тот период, пока он обучался магии.
В зале повисла тишина. Фархад медленно повторил услышанное, пытаясь разобрать древние, почти забытые слова. Язык, на котором говорили в Шамсаршахре до Великой войны. Язык, который сейчас знали только учёные и хранители древних свитков.
— Андар... Кутах... Рах... — Он мучительно ворошил память, выуживая обрывки знаний. — Андар — смелый... герой? Кутах — короткий. Рах — путь, дорога...
Его глаза расширились.
— Короткий Путь!
Понимание и шок одновременно ударили по нему, как молния с ясного неба. Фархад смотрел на Повелителя, не в силах скрыть изумления.