— Прости, Карим... Я там постельное бельё испачкал. Кровью с ладоней.
Слуга только улыбнулся:
— Ничего страшного, молодой господин. Всё выстирают, и не останется ни следа.
Я с облегчением кивнул и погрузился в прохладную воду бассейна. Плавал долго, с наслаждением, чувствуя, как вода смывает остатки боли и напряжения. Выходя, насухо вытерся поданным Каримом полотенцем и вернулся в комнату, где слуга помог мне облачиться в привычный наряд — нижнее бельё из тончайшего шёлка, тёмно-синий халат с золотым шитьём, пояс, тюрбан.
На террасе меня уже ждал завтрак. Я уселся на мягкие подушки, и взгляд упал на столик. Яичница с колбасками, свежие лепёшки, чай. Сегодня завтрак был особенно хорош — яичница идеально подрумянена, желтки золотые, колбаски дымятся, источая умопомрачительный аромат.
Я уже взял вилку, когда на террасу вышел Рашид, второй слуга. В руках он держал мою саблю.
— Вот, молодой господин, — он бережно положил её на край столика. — Сабля вычищена и заточена.
Лезвие сверкало на солнце особенным блеском. Я смотрел на него, и в памяти всплыло сражение в пустыне. Как я шёл от одного противника к другому. Как рубил эти конечности. Как сабля вгрызалась в плоть. Кровь. Зубцы на клинке.
Теперь лезвие было чистым. Словно ничего и не было.
Я перевёл взгляд на свой завтрак, но аппетит куда-то пропал. Мысли закружились, как штормовое море. Конечно, ко мне будут вопросы. Фархад, наверное, сейчас занят — разбирается с ранеными, докладывает Повелителю. Но когда он освободится, он примется за меня. И что я скажу?
Я продумывал варианты. Солгать? Сказать, что не помню? Что случилось что-то необъяснимое? Или придумать полуправду, оставив в секрете перстень? Но ложь — она всегда выдаёт себя. Особенно перед таким человеком, как Фархад.
Я взвешивал все за и против, и в конце концов решение пришло само собой. Скажу правду. Всё, как было. И про перстень, и про остановленное время. Фархад заслужил правду.
Рашид помог закрепить саблю на поясе, и я, уже собравшись, открыл портал прямо на террасе. Знакомая арка замерцала передо мной.
В это же время, в роскошном районе Багдашара, к дому с резными воротами и высокими окнами подошёл неприметный мужчина. На нём был простенький халат неопределённого серо-песочного цвета и такая же неброская чалма. Лицо — самое обычное, не запоминающееся, каких тысячи на улицах столицы. Но в походке, в том, как он поднял руку к дверному звонку, чувствовалась уверенность человека, привыкшего, чтобы его слушались.
Он дёрнул за шнурок. Где-то в глубине дома звякнул колокольчик.
Через минуту дверь приоткрылась, и на пороге появилась молодая служанка — миловидная, в скромном, но опрятном платье, с традиционно повязанным платком на голове.
— Доброе утро, господин. Вы к кому? Как вас представить?
Гость посмотрел на неё спокойно, без тени подобострастия.
— Скажи уважаемой госпоже Зульфие аль-Бахти, что старый знакомый просит уделить ему время. Имена называть не стоит — она меня узнает.
Голос его был негромким, но в нём чувствовалась такая уверенность, такая спокойная сила, что служанка, не задавая лишних вопросов, кивнула и провела гостя в комнату для приёмов.
Зульфия аль-Бахти появилась не сразу. Она вошла, грациозно ступая по мраморному полу в своих расшитых золотом туфельках. Она была красива той особой, восточной красотой, которая с годами становится только ярче — тёмные волосы, уложенные в сложную причёску, утончённые черты лица, большие, чуть раскосые глаза. На ней было утреннее платье из тонкого шёлка, подчёркивающее изящную фигуру. Лицо выражало надменное недовольство — утренний визит без предупреждения был нарушением этикета, и она собиралась это высказать.
Но едва взгляд её упал на гостя, лицо изменилось. Надменность исчезла, сменившись сначала удивлением, потом — чем-то похожим на страх. Она опустила глаза, склонила голову в поклоне.
— Господин... — голос её дрогнул. — Я не ждала вас.
— Обстоятельства, дорогая Элеонора, — гость говорил спокойно, даже вкрадчиво, но в этой вкрадчивости чувствовался холодный металл. — Присаживайтесь. Разговор будет долгим.
Зульфия опустилась на диван, сложив руки на коленях. Она ждала.
Гость прошёлся по комнате, разглядывая дорогую обстановку, резные шкафы с книгами, красочные ковры на стенах.
— Мне нужна ваша помощь, — наконец произнёс он, остановившись напротив неё. — Небольшая услуга, которая многое определит в вашей судьбе.