– Почти. Мне дали указание в любом случае обыскать ваш дом, но… – Тут он с особым выражением дал ей понять, что она будет вознаграждена. – Но я постараюсь не устраивать беспорядок, раз уж вы так помогли мне.
Сейчас он говорил неправду, чтобы закрепить ее готовность сотрудничать дальше.
– Спасибо, – поблагодарила женщина, словно он оказал ей услугу.
– Сейчас я дам вам легкое снотворное.
– Зачем? – В ее голосе снова послышалась тревога.
– Все хорошо. Как я сказал, мне необходимо осмотреть ваш дом, и я бы не хотел вас связывать. Так будет удобнее всего. И полезнее для кровообращения. Вы уснете на несколько часов, а когда проснетесь, я уже исчезну, и все неприятности закончатся.
– Хорошо, – ответила она, изо всех сил стараясь верить ему.
Тинсли расстегнул кожаный кошелек и достал из него шприц и ампулу люминала. Не наркотик, который он обычно использовал в подобных ситуациях, а нечто такое, что любой врач легко мог достать. Во всяком случае, это не вызовет подозрений у полиции. Данный препарат был не успокаивающим, а противоэпилептическим, но давал тот же эффект – по крайней мере, в малых дозах.
– Сколько бокалов вина вы выпили?
– Два…
Фред немного увеличил дозу и положил шприц на ночной столик.
– Вот, пожалуйста, будьте любезны.
– Вы хотите, чтобы я сама сделала себе инъекцию?
– Но ведь вы же врач.
Женщина немного подумала и взяла шприц. Закатав рукав, нашла на сгибе руки вену. Закончив, положила шприц обратно на столик и бросила на Тинсли раздраженный взгляд, будто желая спросить: «Ну, теперь ты счастлив?» Ее страх стремительно улетучился.
– Пожалуйста, будьте аккуратнее с хрустальной посудой внизу. Мой муж купил ее в Ирландии во время нашего медового месяца. Я не перенесу, если она разобьется.
Он заверил ее, что будет предельно осторожен.
Когда хозяйка дома потеряла сознание, Тинсли достал из бумажника второй шприц и сделал ей еще один укол. Учитывая ее возраст и вес, сорока миллиграммов будет достаточно. Затем он сел в кресло у окна и слушал, как замедлялось ее дыхание, пока совсем не прекратилось. Подождав с полчаса, проверил ее пульс. Удовлетворенный, Фред положил пустую ампулу рядом со шприцем и отступил назад, оценивая всю картину в целом. Чего-то все-таки в ней недоставало.
Тинсли спустился вниз, подошел к пианино и стал рассматривать фотографии в рамках, пока не нашел одну, на которой были сфотографированы докторша и ее покойный муж. Они стояли на фоне океана, держась за руки. Эту фотографию Тинсли отнес наверх в спальню и поместил там, где хозяйка дома могла бы ее видеть. Затем он покинул спальню и тихо, словно боясь побеспокоить спящую, закрыл за собой дверь.
В кабинете Тинсли забрал папку, которую ему требовалось разыскать, и запер сейф. Некоторое время он раздумывал, где оставить предсмертную записку, и решил, что кабинет – самое подходящее место. Затем достал конверт и приставил его к толстой кипе бумаг, лежавшей на столе. Рядом поместил ручку, которой была написана записка.
Обычно он старался не писать фальшивых записок, однако его заверили, что в этот раз никто особо не станет с ней разбираться.
Довольный проделанным, Тинсли снова направился в спальню. Там он снял с миссис Фюрст ее туфли и поставил их у кровати так, будто она сама аккуратно сняла их перед тем, как улечься в кровать. Фред не знал, почему почувствовал потребность поступить именно так, но был твердо уверен, что теперь вся мизансцена выстроена идеально. Туфли поставили финальную точку.
Он бесшумно покинул дом. Начинался дождь, и крупные капли тяжело стучали по тротуару. Но это лишь заставило его констатировать, насколько удачно, что улица, где жила доктор Фюрст, в результате оказалась безлюдной. Он снял кожаные перчатки и скрылся в ночной тени.
Глава 20
Рано утром в пятницу Дженн бесцеремонно разбудила Гибсона, включив свет в его комнате и захлопав в ладоши, словно инструктор по физподготовке. А он-то был абсолютно уверен, что запер дверь на ключ.
– Уже пять двадцать восемь, – сообщила она.
Вероятно, это все, что она собиралась сказать, поскольку тут же вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Минуту спустя появился Хендрикс с большой чашкой кофе, которую поставил на свой край стола.
– С добрым утром. Проверяем оборудование, а потом она хочет обсудить план игры.
Еще через двадцать минут номер Гибсона стал похож на небольшой командный центр. Он поднял с кровати матрас и прислонил его к стене, после чего разместил на пружинах кровати множество ноутбуков, мониторов и клавиатур. Черно-серые кабели переплелись в замысловатое кружево, а желтые стикеры украсили мониторы и клавиатуры, помогая ему ориентироваться во всей этой мешанине. Камеры, установленные Хендриксом, каждые три секунды передавали на несколько экранов неподвижные изображения улиц, окружавших библиотеку. На других экранах программа, столь любезно установленная Маргарет Миллер, выводила данные о состоянии компьютеров, подключенных к библиотечной сети вай-фай.