– О ком рассказать? О ком?! Я не знаю никакой Сюзанны! Не знаю! Какая еще Сюзанна Ломбард, эй, мужик! Я не знаю ее.
Он кричал снова и снова.
Дженн предпочла включить хеви-метал, лишь бы не слышать его голос. Он был так убедителен, так старался выполнить все, что ему говорили… Был так искренен… Ее сердце могло бы смягчиться, если б до этого Дженн много раз не наблюдала подобные сцены. Комната для допросов – величайшая школа актерского мастерства. Этим мерзавцам соврать так же просто, как высморкаться. Они бывают так убедительны, что у нее порой закрадывалась мысль, а не убеждают ли они самих себя в собственной невиновности. Но в конечном итоге все это не имело никакого значения. Единственная разница между всеми ними заключалась в том, как быстро допрашиваемые начинали это понимать. Дженн посмотрела на часы и нажала кнопку на пульте. Камера Тейта осветилась ярким молочно-белым светом. Его тело дернулось; было видно, как он кричит, будто свет обжигал его.
Музыка продолжала грохотать.
Дженн и Хендрикс вышли из камеры Тейта на солнечный свет. Дженн заперла дверь, затем они сняли свои комбинезоны и маски. В камере было отвратительно грязно и нечем дышать, так что оба обливались по́том. Хендрикс в одних трусах отошел в сторонку и закурил. Дженн в ее шортиках и лифчике даже не пришло в голову возмущаться откровенным нарядом напарника. В конце концов, они давно уже не придавали значения таким условностям.
Дженн направилась к своему командному пульту, по пути выудив из кулера четыре бутылки воды. Затем нашла небольшое затененное место, прислонилась спиной к стене и без сил сползла на землю. Когда вернулся Хендрикс, она протянула ему бутылку.
– Который час? – спросил он.
– Да шут с ним, с часом! Какой сегодня день недели?
Он достал телефон и сунул ей под нос.
– Когда успел наступить четверг? – изумилась она.
Они работали с Тейтом уже четвертый день. Дело продвигалось медленно, и Дженн с Хендриксом разошлись во мнении, насколько далеко им удалось уйти. Хендрикс считал, что все идет хорошо; Дженн несколько удивлялась тому, как все затянулось. Она рассчитывала расколоть Тейта значительно раньше. У этого жалкого похитителя детей оказался более крепкий характер, чем она ожидала. Ясно было лишь, что Тейт смирился с безнадежностью собственного положения. Теперь он смотрел на Дженн и Хендрикса как на богов, вершителей его судьбы. На этом этапе он старался угодить им, хотя и не признаваясь пока в собственной вине. Это был стандартный промежуточный этап. Он все еще ходил кругами, но с каждым разом эти круги становились все у́же.
В течение первых двух дней Тейт рассказывал сказку о том, что никогда даже не слышал о Сюзанне Ломбард и ее похищении. Это была глупая ложь, и Хендриксу пришлось поднажать на него, чтобы тот прекратил отпираться. Это случилось во вторник. Они заставили Тейта все рассказать. Он, естественно, был в курсе истории Сюзанны Ломбард и знал ее в подробностях. Но при этом не рассказал им ничего такого, о чем не сообщалось бы в прессе. Более того, он клялся, что никогда не пытался взломать серверы АКГ.
– Сколько ты еще собираешься тянуть с ним? – спросил Хендрикс. – Ему надо поесть и поспать. На этом этапе мы уже ничего от него не добьемся.
Дженн кивнула. Да, Хендрикс прав: они вот-вот могли сломать Тейта, но только это мало что даст. Придется обо всем проинформировать Джорджа. Ему это не понравится. Калиста ждала результата, а они с каждым днем рисковали быть обнаруженными. Это, мягко говоря, крайне не желательно. В таком случае уже не будет иметь значения, что совершил Тейт. Если их застанут с ним, то оба они отправятся далеко-далеко и очень надолго.
Внезапно телефон в руке Хендрикса зазвонил. Он посмотрел на него, сначала удивился, а потом явно смутился и встревожился.
– Что случилось? – спросила Дженн.
– Это вирус, который сделал Вон.
– А что с ним?
– Он вырубился…
Гибсон лежал, распластавшись на животе, и наблюдал, как Дженн и Хендрикс снимают комбинезоны. Он лежал на крыше одной из построек «Графтон сторидж», откуда без помех мог их видеть. Гибсон не знал точно, что случилось с Тейтом, но вполне мог догадываться. А тот факт, что им понадобились еще и маски, вообще вызвал у него приступ тошноты. Тейт омерзителен, тут без вопросов. И все-таки это не оправдывает того, что сейчас происходило на заброшенном складе.
Тогда почему он не позвонил в полицию? Таймер, определявший уровень его моральных принципов, уже давно вел обратный отсчет. Может, он и не находился в одном окопе с Дженн и Хендриксом, однако в такой ситуации тоже должен считаться виновным. Насколько далеко он готов терпеть это безобразие, если только так можно вы-удить жизненно важную информацию у Тейта? Где предел, где та зыбкая грань?