Первая достоверная информация о берлинской трагедии докатилась до Москвы, следовательно, и до Александра Короткова, примерно полгода спустя. В апреле 1943 года на советско-германском фронте попал в плен племянник Арвида Харнака Вольфганг Хавеманн (оперативный псевдоним «Итальянец»), Его арестовали 26 сентября 1942 года на службе в разведшколе. Содержали Хавеманна в тюрьме Шпандау, но допрашивали в гестапо на Принц-Альбрехтштрассе. Следователи не сумели доказать принадлежность Хавеманна к «Красной капелле», однако на всякий случай командование освободило его от занимаемой должности и отправило штрафником на Восточный фронт.
От «Итальянца» руководители советской разведки и узнали об арестах по крайней мере основных руководителей и самых заметных фигур берлинских групп. Правда, «Итальянцу» ничего не было известно о процессах над ними и, тем более, вынесенных приговорах. Однако он нисколько не сомневался, что подавляющее большинство приговоров — смертные.
Хавеманн рассказал, что на одном из допросов 5 или 6 октября ему предъявили для опознания фотографию круглолицего человека с короткой стрижкой, даже на черно-белом отпечатке явно рыжеватого. Действительно, «Франц» выглядел именно так, как описал его «Итальянец». Надо полагать, что Хавеманну устроили бы с ним настоящую очную ставку, если бы… если бы Хесслер был жив. Видимо, к 5 октября он уже был убит.
В деле Барта до сих пор много неясного. Гестаповцы не выявили его местопребывание в Берлине, но установили каким-то образом настоящую фамилию и приготовили ловушку. В Берлине жила семья Барта — жена и маленький сын. Воспользовавшись болезнью жены Барта, гестаповцы поместили ее под жестким надзором в частную клинику на Ноллендорфштрассе. Как они и рассчитывали, Барт, не выдержав, то ли пришел к себе домой, то ли позвонил по телефону. Узнав от соседей, что жена госпитализирована, он отправился к ней в клинику, где и был арестован 9 сентября.
В отличие от Хесслера, Барт не выдержал интенсивных допросов на Принц-Альбрехтштрассе и дал согласие участвовать в радиоигре с Москвой. Впоследствии Барт утверждал, что в первой же передаче дал сигнал, что работает под контролем нацистских спецслужб. На его беду неопытный радист в Центре сигнал попросту не понял…
Как бы то ни было, Москва была введена в заблуждение; Вначале «Беку» был передан по радио пароль для связи с Куммеровым. В декабре он передал в Москву, что дважды звонил «Фильтру» безуспешно, на третий раз жена ответила, что Куммеров призван в армию. На самом деле Ганс Куммеров, его жена Ингеборг, Эрхард Томфор и его жена Гертруда были арестованы в ноябре.
4 декабря «Беку» сообщили пароль и условия связи с «Брайтенбахом» — Вилли Леманом.
Повторилась та же история, что с Куммеровым.
11 декабря в Москве получили радиограмму: «Бек» якобы разговаривал с «Брайтенбахом», но тот на встречу не явился. «Бек», мол, перезвонил на следующий день, подошла жена, сказала, что мужа нет дома. На этом радиоигра завершилась.
Уже после войны Александр Коротков со своими сотрудниками разыскал в Берлине жену Лемана Маргарет, которая жила в своей старой квартире. Она рассказала, что в декабре 1942 года ее муж, как обычно, отправился утром на службу, но домой так и не вернулся. Нет, в те дни ей никто не звонил. Спустя некоторое время Маргарет сообщили, что Вилли якобы направлен в секретную командировку. Много позже один из сослуживцев мужа намеком дал ей понять, что его нет в живых.
Лемана арестовали негласно на улице сотрудники другого отдела, лично с ним не знакомые и понятия не имевшие, за что и кого они взяли. Никаких сообщений об аресте сделано не было, сохранился лишь единственный документ, вернее, запись о его препровождении в тюрьму. Власти, видимо, были настолько потрясены фактом, что один из старейших и далеко не рядовых сотрудников гестапо много лет связан с советской разведкой, что придали этому событию статус государственной тайны особой важности. Лемана расстреляли без суда. Есть предположение, что ни Мюллер, ни даже Гиммлер не решились поставить об этом в известность Гитлера.
Что же произошло с Бартом? Уверенный, что в Москве его сигнал приняли и спасая свою семью и маленького сына от репрессий, он дал согласие сотрудничать с гестапо под кличкой «Брауэр». Довольно быстро в Москве все же поняли, что Барт схвачен, но решили, что он на самом деле совершил акт измены.