Из сказанного выше вовсе не следует, как иногда утверждается в зарубежной печати, что НКСГ и СНО были всего лишь крышей для советской разведки. Вовсе нет. Основная деятельность этих организаций была чисто пропагандистской. Представители НКСГ и СНО (в том числе и в высоких чинах) выезжали на фронты, через громкоговорящие установки обращались к немецким военнослужащим по ту линию передовой с призывом порвать со службой в гитлеровской армии, распространяли в вермахте и на территории самого рейха антифашистские листовки, вели большую разъяснительную работу в лагерях среди своих пленных соотечественников.
Среди пленных нет-нет, да и встречались весьма интересные (с точки зрения разведки) личности. Так, в лагере немецких офицеров, плененных в Сталинграде, «108/10» (Бекетовском) содержался тридцатишестилетний — следовательно, не из кадровых, — лейтенант, занимавший ранее скромную должность начальника колонны боеприпасов зенитного дивизиона 93-й дивизии разгромленной 6-й армии. И вдруг через посредничество соседа по комнате он довел до сведения начальника лагеря, что является племянником Гитлера. Тот, разумеется, вначале не поверил, однако другие пленные офицеры подтвердили, что лейтенант Лео Раубаль действительно племянник фюрера.
Лейтенанта доставили в Москву, поместили во Внутреннюю тюрьму, где его дважды, и весьма обстоятельно, в марте 1943 года допрашивал полковник Коротков.
Эту фамилию — Раубаль — Александр Михайлович, разумеется, знал, будучи признанным специалистом по нацистской Германии. Из всех своих довольно многочисленных родственников Гитлер был привязан лишь к своей сводной сестре Ангеле, которая одно время, еще до прихода его к власти, была кем-то вроде домохозяйки в мюнхенской квартире фюрера. У нее было двое детей: уже названный Лео и дочь Ангела, сокращенно Гели.
Хорошенькая девушка, и это вовсе не сплетни и досужие слухи, была на протяжении нескольких лет любовницей своего дяди! В сентябре 1931 года при невыясненных по сей день обстоятельствах девушка застрелилась в мюнхенской квартире Гитлера.
Протоколы обоих допросов Раубаля сохранились. Кроме того, по заданию Короткова лейтенант в камере написал подробную справку о родственниках Гитлера, его привычках, распорядке дня, круге интересов. Кроме того, Раубаль дал характеристику многим людям из ближайшего окружения фюрера, выделил степень их влияния на Гитлера. Информацию, полученную от Лео Раубаля, Коротков незамедлительно в письменной форме докладывал непосредственно наркому Меркулову.
По мнению автора, эти материалы были важны руководству наркомата, поскольку еще не был отменен Сталиным план физического уничтожения Гитлера.
Впоследствии, в конце войны и первые месяцы после ее окончания, эти сведения пригодились, когда некоторые лица, упомянутые в справке Раубаля, оказались в советском плену.
По роду своих служебных обязанностей лейтенант Лео Раубаль до своего пленения вряд ли сделал хоть один выстрел. Однако в 1949 году он был осужден на 25 лет лагерей как… военный преступник! По сталинской логике, преступлением являлось уже само родство с фюрером. Так, в тюрьме умерла простая австрийская крестьянка, которая, хоть и приходилась Гитлеру то ли двоюродной, то ли троюродной сестрой, но никогда в жизни его даже не видела!
Лео Раубалю все же повезло. Он выжил в лагере и в 1955 году, после визита в Москву канцлера ФРГ Аденауэра, был в числе нескольких сот осужденных за военные преступления немецких генералов и офицеров освобожден и вернулся на родину. Дальнейшая его судьба автору неизвестна.
К работе на советскую разведку были привлечены, возможно, сотни солдат и офицеров из числа пленных, ничтожно малое количество из миллионного к концу войны контингента лагерей.
Александр Коротков с самого начала понимал, что некоторые, пусть немногие пленные, ставшие сознательными антифашистами, тем более перебежчики, после соответствующей проверки и подготовки могут стать даже лучшими разведчиками, нежели политэмигранты. Последние совсем или почти совсем не знали реальной жизни в нацистской Германии военного времени, поскольку были давно оторваны от родины. Многие из них не служили в армии или служили давно, не представляли порядков в вермахте, взаимоотношений между военнослужащими, специфической армейской среды. Наконец, едва ли не все эмигранты числились в розыскных книгах гестапо, спецслужбы располагали их фотографиями или приметами, установили жесткий, хотя и неприметный контроль за родственниками и близкими друзьями.