— …Ну, поскольку Намерение и Создатель, — говорила корова, — власть отдаленная, с которой связаться нельзя, значит, единственным представителем власти реальной являетесь вы, Хозяин, то есть вы — высший судья.
— Да, это так, корова, — вроде бы отвечал Хозяин.
— Ну, в таком случае вы и определите наши права: конкретные и практические, а также теоретические и общие…
— Ты, Фемида, хоть и святая корова, но за такое мычание, порожденное в твоем коровьем мозгу, видимо, частыми пребываниями в проекционной иллюзии в собственных отражениях, я просто обязан отправить тебя в одно из мест наказания. Я быстро обдумаю степень твоего помрачения, выберу место и сообщу о нем твоему Пастуху.
— Тогда, — сказала корова, — поскольку, как я улавливаю, здесь существует закон неотвратимости наказания и вы, помимо права судить, беретесь за обвинение и заявляете степень моего наказания, которое сами же и утверждаете, — я, как свободная сущность, свободорожденность которой и устанавливает изначально мое законное изначальное право, обращусь к адвокату, и давайте устроим процесс, на который соберем тех коров, которые захотят быть свидетелями, да и вообще поучаствовать в прениях…
Хозяин, как выяснилось потом, и слышать не слыхивал, что такое иллюзорный «процесс», и поэтому разговор оборвал, корову пока оставили привязанной к дереву, правда, сводили на водопой и кинули ей охапку свежей травы. Хозяин на этот раз торопиться не стал и, как и всегда, поступил более чем мудро: потребовал к себе сочинения двух или трех быков — с той самой Большой дороги, — описывающих «процессы» с участием потусторонних судей, адвокатов и обвинителей, а также мертворожденных свидетелей и заседателей, поскольку художники осведомлены о происходящем в мире теней лучше, чем какая-либо другая скотина, и, просмотрев несуществующее искаженное, говорят, помрачнел от того — чт́о святая эта корова успела нагородить в проекционной иллюзии всего лишь за пару десятков уходов в свои бесплотные тени. И даже записочка Вилли, которая всегда поднимала Хозяину настроение, не рассмешила его, мало того, на вопрос, содержавшийся в ней, он мрачно ответил: «Не быть… — И добавил: — Эта святая погубит все стадо…» Так что черно-белая особь отправилась прямо сюда, получила новое имя и позволение мычать всего одну фразу, причем проекционного смысла: «Дайте мне адвоката!..» — что она и мычит как пример того неразумного, о чем не нужно просить Божественным сущностям нашего великого стада, чтобы не превратить великое безостановочное движение в единый и непрерывный судебный процесс. Пользоваться же своими правами в полной мере осталось потусторонним теням этой святой, но нежелательной для нашего стада коровы, чем и занимаются ее бесплотные призраки, превратив свой воображаемый мир в этот самый беспрерывный судебный процесс с помощью адвокатов, прокуроров и заседателей, которые создают круги процессуального словоблудия, опираясь на изначальный закон.