— Под темным, Пастух, вы имеете в виду нехорошие мысли, которые затем могут превратиться и в действия, нарушающие Божественную умиротворенность пастьбы? — спросила Елена.
— Не совсем так, Елена, поскольку мысли — вторичны, и появляются они у скотины в том случае, если на дне скотского существа уже притаилось это самое темное, не переводимое на проекционный язык и выражаемое только мычанием, о котором я не буду просить сейчас мудрую Иду, поскольку ущелье это, как нечто живое, не терпит отрицательных для плоскости звуков. В пока еще более понятной вам проекционной иллюзии потусторонняя тень, предположим, находясь на открытом пространстве и под голубым небосводом, не предвещающим никакой непогоды, криками своими может быстро накликать грозу, сказанное не к месту грубое слово способно обернуться несчастьем… Но призраки ваши принимают подобные вещи за некие чудеса, исходящие из вышестоящего мира, недоступного пониманию проекционных теней. Здесь же, как я уже говорил, чудес не бывает, и любая овца знает о том, что ущелье со всем его содержимым, тонко чувствуя колебания эфира, немедленно реагирует на нежелательные созвучия. Две коровы, Веснушка и ее подруга Голубка, однажды решив лишний раз просветлиться, проходили через это ущелье, обсуждая самые невинные вещи, касающиеся личной жизни коров, но Веснушка втиснула в свою речь проекционное слово «харизма», то есть промычала буквально: «Как, Голубка, ты думаешь, есть ли у нас, у коров, харизма, и если есть, то в чем она выражается?» Тут же все вокруг потемнело, и над головами коров появилось что-то летающее, разумеется не материальное, но извивающееся, длинное, с шипами на позвоночнике, испугав двух пеструх так, что они понеслись как лошади по дороге вперед и, выскочив из ущелья, еще долго оглядывались, опасаясь преследования этой самой «харизмой». Другая корова, Ночка, только что побывавшая в проекционной иллюзии и поднабравшаяся там разного рода глупостей, проходила сквозь эти скалы с гуртом пятого круга, сопровождаемым Пастухом, который всегда, ради собственного спокойствия, проводил своих подопечных через это сияние, — и поделилась с согуртницами сведениями о пользе коров с точки зрения потусторонних теней, опять же вставив на неестественном для реальности языке такие звуки, как «витамин В-двенадцать», «биогаз» и «экотрактор»… Ущелье отреагировало мгновенно: поднялся ветер, и возник жуткий гул, полетела откуда-то желтая пыль, ослепляя коров, а скалы, омываемые новорожденным эфиром, приобрели красноватый оттенок, так что гурт побежал, обуянный, понятно, причинным страхом, и долго еще Пастух не мог собрать и успокоить коров, которые, выскочив из ущелья, разбежались в разные стороны, потеряв, кажется, внутренний компас и даже забыв про своих двойников будущего и прошлого, которые всегда помогают правильно установиться в пространстве…
— Пастух, — вмешалась вдруг Ида, — если вы еще раз повторите эти проекционные звуки, пусть даже и в пересказе, я и сама побегу вперед, поскольку боюсь, что ущелье действительно среагирует… Один бык не так уж давно рассказывал мне, что, проходя здесь и мысленно насмехаясь над другим, побежденным им недавно быком, сымитировал жалкий, ничтожный и более похожий на какой-то коровий рев последнего, и со скалы тут же свалился камень, падением своим повредил этому быку левое ухо, вырвав из него кольцо, полученное в награду за битву на скотобойнях…
— Значит, — сделала вывод Овсянка, — мы находимся в своего рода храме, где недопустимо не только произносить отрицательное, но даже думать о нем, а издеваться над побежденным и есть отрицательное — поэтому, я считаю, быку и поранило ухо.
— Возможно, в проекционном понятии это и храм, — отчасти согласился Пастух, — но разница в том, что храмы в потусторонней иллюзии — условность, как и все остальное, ущелье же — это высший пример безусловности, поскольку выдумано оно не скотиной, и даже слово «сотворено» неприменимо к нему в силу того, что здесь не действуют законы и разум недосягаемых, высших сфер, не допускающих на плоскости загадочные явления, что говорит о том, что свет этот, омывающий вас, является первоначалом всего и, возможно, возник еще до поверхности, созданной великим Создателем и непостижимым Намерением, и даже еще до тех самых сфер, о которых нам с вами задумываться бессмысленно. Здесь не бывает тьмы, которая не проникает сюда, и ваша Звездная Мать не появляется никогда на своде над этим ущельем… Есть в проекционной иллюзии места, подобные этому, но потусторонние призраки — к вашему моменту движения по плоскости — давно забыли и забросили их, предпочитая разумно посещать облагодетельствованные небесными Пастухами рукотворные храмы, стены которых, внутреннее устройство и так называемый дух омывают сиянием небесным любую мертворожденную, бесплотную тень, просветляя ее небесную душу, но не касаясь, правда, ее скотского Божественного начала и оставляя ей выбор между белым и черным, который, как некое средство защиты от агрессивной проекционной среды, стараются сохранить в глубине своего несовершенного разума ваши отображения. Здесь же, как видите, такого выбора нет и любая скотина подчиняется закону поглощения черного белым.