— А почему, Иллюзор, наш Пастух называет тебя странником двух плоскостей? — спросила Джума.
— Я появился как бык и как сущность сразу в двух плоскостях: в потусторонней иллюзии и под сводом — и существую в раздвоенности.
— А почему ты считаешь проекционный мир лишь относительно иллюзорным? — спросила Елена.
— Я появился в том мире еще до того, как тени первых существ Божественной плоскости отобразились в проекционном нигде, и видел там эти самые реальные небесные сгустки, которые сразу исчезли после появления теней, и, соответственно, делаю вывод, что основа иллюзии — это реальность, которой она лишилась в какой-то момент.
— А почему ты считаешь нашу плоскость лишь возможно реальной?
— До появления Божественных Пастухов, — ответил бык Иллюзор, — на этой поверхности и под сводом не было никакого реального смысла, и мы, двенадцать быков и одна корова, скитались по ней как по какой-то иллюзии, которая, получается, и явилась основой реальности, впоследствии созданной с помощью Пастухов, наполнивших смыслом эту корову, родившую в свою очередь уже множество смыслов.
60. Чужие на земле
— Да, Иллюзор, — призналась Елена, — мысли твои действительно тяжелы, как предупреждал нас Пастух, но они углубляют наш интерес к познанию реальности… Скажи, а почему ты считаешь, что мать твоя не корова, а отец вовсе не бык?
— Я, телки, появился на плоскости еще до того, как первая из коров принесла сущностное потомство, то есть еще до того, как первый бык взобрался на эту корову.
— Ну, может быть, вас всех произвела на свет наша великая звездная Мать, которую ты не видишь на своде? — предположила Джума.
— Когда мы, первородные сущности, появились в пространстве, на своде не было вообще ничего, даже звезд, не говоря уж о какой-то корове — умозрительном символе, созданном воображением скотины и Пастухов.
— Тогда, возможно, — продолжала Джума, — вы появились из первородного света в ущелье?
— Мы, телка, наделенная действительно необыкновенной пытливостью, и правда появились в ущелье и разошлись из него по Божественной плоскости, но в этой щели, когда мы впервые ощутили себя, было темным-темно, и мы — телка и двенадцать бычков, — как слепые бараны, едва нашли из этой ужасающей тьмы выход на свет, — ответил бык Иллюзор и продолжил: — В проекционной же плоскости я обнаружил себя теленком в горах и тоже в ущелье, правда, светлом настолько, что свет этот меня ослеплял, и я, опять же подобно слепому барану, едва выбрался в тьму, окутавшую в этот момент горы вокруг, и сразу увидел огромное количество звезд, с рассветом исчезнувших. Ощущая себя сразу в двух плоскостях, мне трудно было понять, где я все-таки есть и где меня нет, и чувство это не покидает меня до сих пор. В потустороннем нигде полусущностная скотина считает, что я — иллюзорно-реален, здесь же, на плоскости, все особи нашего великого стада относят меня к реальной иллюзии…
— Может быть, ты вовсе не бык? — предположила Елена.
— Такое вероятно возможно, как и то, что вы — не коровы.
— Да, мысли тяжелые, — согласилась Джума, и я теперь понимаю, почему после общения с тобой скотина начинает искать точку опоры в своей голове…
— Да, разум скотины конечно же помрачается, — сказал Иллюзор, — стоит мне только начать говорить о своем взгляде на мир, и поэтому я веду разговоры по поводу этого только с телками и бычками первых кругов, в головах у которых еще не сложился общепринятый, скотский взгляд на установленный порядок вещей.
— А каков же твой взгляд на этот порядок? — спросила Елена. — Наш Пастух говорил, что ты исповедуешь нечто похожее на неверие во все и что ты полагаешь, что происхождение всего исходит из замысла сил, по удаленности и недоступности понимания превосходящих даже волю Создателя и желание Намерения, и управляют эти неизвестные силы происхождением того, что порождает потом саму возможность происхождения…
— Ваш Пастух относительно прав… Мы, сущности, появляемся из небытия вроде бы по воле Создателя и желанию Намерения, но образы их слишком абстрактны, а разум совершенно непостижим и находится в области недосягаемых даже для воображения сфер. Но любая конкретность также относительна и пространна и зависит от той точки взгляда, с которой на нее посмотреть. Но существует понятие, обладающее конкретностью, на которое нельзя посмотреть: это пространство, захватывающее все плоскости, сферы, объемы и все что ни есть, заполненное, а также не заполненное эфиром. Взгляд мой таков, что небытие — это и есть пространство, которое и порождает скотину благодаря своим реликтовым свойствам: желанию и воле, которые существуют независимо от тех, кто их изъявляет.