«Плоть, лишенная всякого смысла», двинулась в беспорядке, толпой, от дороги — в пустынную местность, увязая копытами в бугристой черно-бурой поверхности и стараясь не отстать от своего Пастуха, который двигался намеренно быстро, не оглядываясь и как-то так отстраненно, как будто бы не хотел больше иметь со своим стадом никаких общих дел…
— Пастух, а овца-то нашлась? — спросила Джума, стараясь для всех наладить контакт с Пастухом.
— Нашлась… Забрела в ковыльные степи, смешалась там с ковылем, и ее не было видно. Одна кобыла наткнулась на эту овцу перед самым наступлением тьмы и пригнала ее к нам, Пастухам, когда мы, уже отчаявшись в поисках, курили в сумерках по девятой козе возле изображения на камне проекции Барбариски-Илоны-заступницы и обсуждали, где же искать эту дрянную овцу с наступлением света…
— Пастух, — спросила Мария-Елизавета, — а где наша Ида?
— У Иды, — ответил Пастух, — случилась беда… Хозяин решился и отпустил Химеру номер четыре пройтись из отстойника до ее второго столба, и, конечно, она сразу же канула в никуда, набралась там каких-то речей, и, возвратившись в реальность, стала вещать что-то такое, от чего Пастух при отстойнике, Данте, тут же вызванный в помощь, и прибежавшая Ида чуть не сошли с ума… У Данте, кажется, обморок… Так что Ида, выражаясь проекционно, хлопочет по своим семейным делам…
— А Катерина? — спросила Роза.
— Катерина в поисках великой Заблудшей Паршивой Овцы зашла в область туманных грез, встретила там, как и всегда, свой идеал, после чего, выйдя из этой области, вроде бы увлеклась рыжим быком, соблазнившись его красивым длинным рыжим хвостом, но, коротко пообщавшись с ним, обнаружила в этом быке полное отсутствие своего идеала, и теперь в горе вечного одиночества направляется к большому холму — поклониться святыне и попросить настоящей любви из недосягаемых сфер…
Тут в пределе коровьего видения появились силуэты пятерых неподвижных, не сказать, что тощих, но довольно худых быков, перед которыми стояла также неподвижно Елена, упрямым видом своим напоминая бычка, собирающегося отразить нападение этих рогатых существ, по размеру в два раза превышающих любую из телок, и Пастух, заподозрив накал каких-то страстей, мигом, легко и волшебно, используя свойства эфира, переместился к этой группе скотины, оставив свое поредевшее стадо далеко позади.
Приблизившись, наконец, к месту, где стояли быки и Елена, телки увидели на плоскости «дерево» размышлений: узенькую, прямую дорожку и извилистые тропинки, исходящие от нее, а также глубокомысленные тропинки, ответвляющиеся от этих изначальных тропинок, — но, почувствовав резкий, торжественный запах взрослых быков, не углубились ни в какие раздумья кроме тех, которые посещают скотину от запаха противоположного рода… Пастух, не обнаружив между Еленой и особями, стоящими перед ней, ничего агрессивного, уже занялся делом: раскидывал вилами сено вдоль тропинок из небольшого стожка, — видимо, для того, чтобы созерцающая скотина могла, не отвлекаясь от мыслей, набить себе животы. Сама же Елена, опустив копыто свой левой задней ноги в ямку, заполненную булькающей водой — что и являлось, конечно же, неиссякаемым родником незнаний, — вела сразу с пятью быками несколько странный и малопонятный ее согуртницам разговор, поскольку сама Елена изъяснялась проекционными звуками, быки же только однообразно, на слух телок, мычали, — правда, несколько возбужденно…
69. Елена и быки
— Му-уу, — мычал один из быков.
— Да ты, бык, на ходу подменяешь понятия! — возмущалась Елена.
— Му-уу, — говорил другой бык.
— Да, — отвечала Елена, — я хоть и скользящая копытами по поверхности, но у меня — просветление, поэтому я и пришла.
— Му-му! — злился третий бык. — Му-уу!
— По-вашему, значит, — отвечала Елена, — я — напыщенная невежа, и у меня нет понятий, которыми вы оперируете, уходя вглубь себя и, тем самым, познавая окружающий мир. Так я введу вам свои понятия, чтобы вы расширили свое понимание: вы знаете, что такое сгустки субстанции?
— Му-уу, — отвечал еще один бык.
— Определенность понятия? Ввожу: сгустки субстанции — это единственная реальность в ваших мертворожденных тенях, принадлежащая плоскости неба и не имеющая отношения к реальной скотине.
— Муу-уу, — все вместе, разом отвечали быки.